b000002477

Гудов в редакции не появлялся. Если раньше он день-деньской, как теплоход по Волге, курсировал по улицам Клязьменска, то теперь его видели в городе лишь раз в неделю. Встретил его однажды и Гаврин. Любитель сенсаций шел, вобрав голову в плечи, стараясь казаться меньше ростом, и походил на побитого пса с поджатым хвостом. Не оглядываясь перешел улицу и скрылся в подъезде своего дома. Как всегда в острые моменты жизни ловец, жемчуга прибег к испытанному средству — надолго «заболел». Но в редакции о нем не забыли. — Нужно Гудова на партийном собрании обсудить, — предложил Сазонов. — Чего это мы ему все спускаем? Он в прошлом году нас подвел и нынче хотел свинью подложить. У нас в сводке погоды опечатки замечает, а сам в серьезных делах врет, как мерин. — Верно, — согласился секретарь. — Лечить его надо. Павлин состоял на учете в парторганизации редакции и рано или поздно ответ ему держать пришлось. Во время собрания человек, похожий на хворого итальянца, сидел в первом ряду, чуть не на полметра возвышаясь над другими. Но по мере того, как шло обсуждение, голова его склонялась все ниже. Тревожно сверкали белки больших глаз, смуглое лицо потемнело, вытянулось, сделалось как бы сплюснутым с боков, точно отраженное в вогнутом зеркале. Пестрая бабочка его галстука сжала крылышки, посерела. И весь он потускнел, будто под проливным дождем, как со статуи, сошла с него сусальная позолота. Выступая в прениях, старый партиец Борис Никано- рович Кулинин, в упор глядя на кладоискателя, негромко сказал: — Не там ты, Гудов, клады ищешь. Не там! Вот они где, настоящие-то клады! И он показал рукой в зал, где сидели коммунисты, его товарищи по работе в редакции. Эти люди изо дня в день: делали газету, трудились, как пчелы, правдиво отражали жизнь и не искали сенсации. Они были в это время разные — суровые, настороженные, нахмуренные, но на лицах их, спокойных, одухотворенных был какой-то дивный отпечаток удивительной человеческой красоты.