b000002477

— Узнаю скептика! Но на этот раз ты, Степа,, неправ. Головой ручаюсь. Я сам на месте был, с человеком беседовал, все проверил, столько усилий потратил. Тут, брат, теперь без ошибки. Документы есть. Этому Федотову авансом выдали три тысячи, богач теперь. Вот привалило счастье заготовителю! Я в Москву передал. Стенографистка ахнула! Посмотри, завтра про наш клад все газеты протрубят. Да и вам, наверное, передадут по телетайпу. Надеюсь, опубликуете? Не шутка ведь — четыре миллиона золотом! Гаврин молчал. Убежденный в том, что произвел нужное впечатление, Гудов рассмеялся счастливым смехом, величественно раскланялся и, раскачивая на ходу бедрами, быстро удалился. В эти дни он передвигался прямо-таки с космической скоростью. Только что видели его в совнархозе и вдруг очутился он в издательстве. Оттуда перешел в педагогический институт, потом к артистам эстрады. Затем оказался в библиотеке, сельхозуправлении, в редакции радиовещания. И везде говорил, говорил, говорил, любуясь каждым своим словом. Как древнеримский оратор, Гудов истратил в пору золотой лихорадки сотни тысяч слов и, если бы за каждую фразу платили хотя бы по копейке, ему хватило бы на билет на ТУ-104 до Рима и обратно. Гудов не просто говорил, нет! Он пел, как соловей на утренней заре, ничего вокруг не замечая. Павлин рассказывал о цистерне с драгоценным металлом с таким смаком, словно не безвестный заготовитель сельпо Федотов, а именно он, Павлин Давыдович Гудов, корреспондент телеграфного агентства, нашел знаменитый лужниковский клад, заметно пополнил золотой запас Советского Союза. Он всячески подчеркивал, что найден был не какой-нибудь примитивный горшок с медяками или дедова кубышка с серебряными гривнами, а пятнадцати-тонная цистерна с золотом. Знай, мол, наших! И дальше ход мыслей Гудова был такой, что если он и не претендовал на долю вознаграждения за находку, то лишь из своей личной скромности. Зато отныне человечество будет несказанно благодарно, что он первый узнал и сообщил об этом кладе стране, а имя его вой- 126