b000002477

стоким, но так надо. Слабых — в сторону. Пусть пробьется сильнейший. Иначе будет много серости и скуки. А кому же они нужны? — Согласен с вами. Учту. — Что же касается лично вашей судьбы, то вы, пожалуйста, не верьте тем, кто станет вас расхолаживать, даже если это будет ваша жена. «Жена? Нет, он не знает мою добрую Симу. —. «Учиться, Вася, тебе нужно», — вспомнил он ее слова. И он жестко повторил про себя: «Я не сдамся». Писатель продолжал: — Про меня один критик написал, будто я из золотых кирпичей строю курятники, сараюшки, чуть ли не собачьи будки. Пришлось и это стерпеть. Мне все далось нелегко и не сразу. Конь чувствует неумелого всадника и неохотно подчиняется ему. Так и в литературе: материал в неопытных руках бывает непослушным. Знаешь, как я раньше писал рассказы? Точно портной, что шьет брюки и пиджаки по готовым образцам и выкройкам. Радости в этом не было, только что руку набивал. Теперь стыжусь своих ранних вещей. Да ведь напишешь — не сотрешь. А вот ты, вижу, строишь рассказы, как сельские изобретатели-самоучки, не знающие теории. С большим запасом прочности делают они свои нехитрые приспособления. Если уж сработает такой мастер дубовое колесо, так оно на какой-нибудь сельской крупорушке железному не уступит. Износу нет! Или скует кузнец шкворень. Три пуда весу! Вот и рассказ твой напомнил мне такую поковку деревенского кузнеца-самоучки. Вещь полезная, прочная. Но в теории надо подковаться. В литературе нужны, брат, еще и другие качества, например, тонкость, изящество, музыкальность. Этому учиться надобно. Много, упорно учиться. И стоило бы тебе к нашему писателю Битюкову сходить, поговорить с ним. Он еще Горьким был отмечен, с Шолоховым знаком. У него опыт, сила, мастерство — и мысли только золотые, и слов- серебряный набор. Он — великий стилист и в своем деле настоящий колдун. Я так не умею. ■— Обязательно схожу, Андрей Дмитриевич. — Василий поднялся, чувствуя себя так, точно прикоснулся к живительному роднику... 119