b000002477

— Таких много. — Вот я об этом и говорю. Итак, удача, друг мой, я радуюсь и торжествую. И надо нам это отметить. Д а вай подымем по рюмочке какого-нибудь кислингу. Маша, налей нам. Слова писателя звучали музыкой. В душе Василия все ликовало. Признание и победа! Не зря прошли его бессонные ночи. Всходы есть. Стул под ним качался. Стало жарко. Хотелось распахнуть все окна веранды, . выпить ледяной воды. — Спасибо, Андрей Дмитриевич, — сдавленным голосом сказал Деревенцев. Они чокнулись. — И еще вот что скажу, Василий Иванович. Неудачами не огорчайся и духом не падай! Если есть в любом рассказе хоть искра таланта, — найдется читатель, который рассказ поймет и полюбит, музыку души твоей в нем услышит — ничего зря не пропадет, не останется незамеченным. Это и будет твоей высшей наградой. Она придет обязательно. Может, тебе читатель этого прямо не скажет, но он будет непременно, потому что ты писал честно, волновался, горел. Иной раз кажется, что в рассказе вносишь такую маленькую капельку, что по сравнению с ней капля меда у пчелы представляется величиной огромной. Но ведь чаще всего вкладываешь не каплю, а всего себя, всю душу. Что тогда звучит в нем? Вселенная! Так что не будем этим шутить. Если даже один человек прочитал и понял — твой труд оправдан, а вина — коль она была — искуплена. А если десять? Еще лучше! Это — успех. Значит ты помог своим творчеством людям. Хоть чуточку облегчил их жизнь, оставил след в их душе. В этом — смысл твоего труда. Нет, что там ни говори — большой долг лежит на нас с вами. Дерзайте, пишите, пока молоды. Вы — богатырь, у вас сил хватит. И я верю в вас. Не думайте о холодных и ленивых рецензентах — среди них много злых неудачников и откровенных бездарностей. Неожиданно он добавил: А к вашим духовным наставникам прислушиваться надо. Они правы. Во многом правы. Я знаю это по собственному опыту. В литературе должно быть что-то вроде естественного отбора. Это может показаться же- 118