b000002477

эти голенастые доверчивые птицы, украшенье наших рек? Я вышел на открытое место, еще раз внимательно и даж е с каким-то сожалением посмотрел в ту сторону, где исчезла, будто растаяла в легкой дымке птичья стая, и огляделся. Солнце уже поднялось над лесом и река под его лучами приветливо сверкала чистым серебром. На отмелях резвились жемчужные уклейки и ребячья радость — пескари. От далекой деревни скошенным краем луга тянулось к перелеску стадо коров, над избами трепетно курился прозрачный утренний дым. По луговой тропинке мимо купы дубов в Спас-Купалищи мчалась на велосипеде девушка в голубой косынке. И вдруг я понял, что птичья стая, взращенная под синим небом, как бы исторгнутая из недр, из самых заветных глубин родного края, была лишь одним из щедрых проявлений нашей русской природы. В ту минуту я как бы всем сердцем ощутил, что щедрость эта сродни душевной щедрости моего народа, частица которой была в крови моих предков и во мне самом. И тут мной овладел такой восторг, такое ликование, что будь я помоложе — наверное стал бы петь, кричать, кувыркаться по берегу. Да и теперь мне хотелось совершить что-то необыкновенное, большое, любезное людям. Я мог бы в тот час один скосить не меньше половины луга, в самом широком месте переплыть Клязьму, легко подняться на крутую гору, нарубить дров для самого большого костра. Я желал быть достойным всей этой красоты, увиденной в то памятное утро, и чувствовал себя готовым на все: на труд, на жертву, на подвиг. В тот день я был сказочно богат, и мне хотелось немедленно поделиться своим богатством с кем-нибудь из друзей. Но вокруг никого не было, и я от души пожалел, что„товарищи не встречали вместе со мной неповторимый рассвет над Судогдой, не видели эту редкую птичью стаю и не слышали лихого посвиста удалой ватаги серых куликов.