b000002477

цев затормозил. Велосипед стал выписывать восьмерки на пыльной дороге. «Стоит ли ехать?»—в сотый раз спрашивал себя ездок. Года четыре назад был он у городского писателя — приезжал по делу и решил зайти к кудеснику слова, поговорить, услышать совет дельный, может быть, решающий для своей судьбы. Произведения писателя нравились ему и сам он по книгам представлялся человеком необыкновенно умным, деликатным и добрым. Василий долго стоял перед дверью таинственной писательской квартиры, не решаясь позвонить и неизвестно отчего сверх меры волнуясь. На звонок вышел бледнолицый человек с черной, будто вымазанной ваксой, густой шевелюрой, в новой полосатой пижаме и домашних шлепанцах. — Вам кого?—спросил он хриплым, неприветливым голосом, и, как показалось Василию, отчужденным взглядом окинул его смущенное загорелое лицо, видавший виды старенький костюм, сапоги, густо покрытые дорожной пылью и тотчас заметил синюю тетрадку подмышкой. — Здесь живет писатель Кирзанов?--несмело спросил Василий. — Его нет дома. Человек в пижаме поспешно захлопнул дверь. Василий с минуту неловко потоптался на площадке, потом начал тихо спускаться. — А ведь это он и был,—сказала лифтерша. —• Вижу, с грустью ответил Деревенцев,—пряча тетрадку.—По портрету узнал. После этого случая Василий снял книги Кирзанова с полки и забросил на чердак. «Нет, не достоин этот человек уважения»,—сказал он тогда самому себе. Сейчас он вспомнил о той неудачной попытке и обида с такой силой застучала в сердце, что велосипед едва не повернул обратно. Второй раз переживать такое не хотелось. «Может, зря все затеяно? Не вернуться ли?» Он ехал в таком раздумье минут десять или больше, механически крутя педалями, перебирая ногами, точно кукольный человечек в детском театре. Руль вилял вправо и влево. «А, будь что будет,—решил наконец Василий. Вело- 107