b000002477

отражений в воде. Впереди летел вожак птичьей стаи — темноспинный большой кулик. Если бы я успел положить на них сверху плащ, думается, что это не остановило бы птиц и они на сильных, серповидных крыльях своих легко донесли бы ношу до самого устья. Кулики не заметили меня, хотя пролетели так близко, что до них можно было достать удочкой. Я был для них все равно что куст или копна сена. Куцехвостые птицы не удостоили меня вниманием и с насмешливым свистом промчались мимо, лишь слегка приподнявшись над рекой в том месте, где путь им преграждали достававшие чуть не до середины реки мои трехколенные бамбуковые удочки. Я мог бы изловчиться и слегка нагнувшись поймать одного из длинноносых куликов за крыло, да зачем мне было разбивать птичий строй, останавливать их стремительный лет? Пускай себе, думал я, мчатся они в голубой простор — гордые, свободные и счастливые. Кулики эти, однако, были мне на удивление. Откуда они взялись? Куда летели? Это было загадкой. Я продолжал ловить рыбу, но дремавшая доселе мысль»-моя была разбужена, и она работала теперь в одном направлении. Мне хотелось во что бы то ни стало разгадать маленькую тайну природы. Не однажды видел я, как в одиночку и парами бегали кулики по песку, клевали улиток на отмелях, кружились в поднебесья, стонали ^1 плакали в непогоду, как они в солнечный день с веселым криком перелетали широкую в этих местах Клязьму,—все это было красиво, но привычно, в этом не было ничего необыкновенного. И все это было не то. Такое видели многие. Но эта загадочная стая... Никогда прежде не приходилось мне встречать столько куликов сразу и я подумал тогда, что не тот кулик велик, что в болоте, а тот, что в стае. Что делали птицы в глуши, в тенистой гущине дре- мучих судогодских лесов? Где именно в легендарном краю Синеборья были заветные места их гнездовий короткого птичьего ночлега? Что за тайное сборище состоялось у них в предрассветный час на привольных берегах,^ в низовьях Судогды? Какие куликовые игрища удалой птичии шабаш устроили там, вдалеке от людей,’ 7