b000002477

—< Билеты? Давай сюда. Дрожащей рукой Кренделев достал билеты из кармана своего зеленого пиджака и послушно подал Шилину. Тот взял синюю бумажку, для чего-то повертел перед глазами, потом скомкал и швырнул в корзинку. — Ты... Ты...—начал он, грозно надвигаясь на Виктора. И вдруг осекся. Вид у гостя был растерянный и жалкий. Глаза смотрели умоляюще и так похожи на Верины, доверчивое простодушие сквозило в них. Шилин отступил, грузно сел за стол наискосок от гостя. — Ладно, поговорим как мужчины- За многое надо бы всыпать тебе, да я не злопамятный. Ты меня плохо слушал все эти годы. Но то, что я сейчас тебе скажу — выполни. Не то больше нам вовек не встречаться. —- Я послушаюсь, Иван Кузьмич, я послушаюсь, — покорно шептал Виктор. — Приедешь домой—бери на работе расчет. И своему дядюшке Сидору Панфиловичу, пока он тебя совсем не погубил, скажи: уезжаю, мол, в Клязьменск на постоянное жительство. Понял? У нас будешь жить. И на работу поможем устроиться. Да , да. Не хлопай глазами. Я не шучу. Пока не поздно-, один раз сделай правильный шаг, если жизнь молодую совсем погубить не хочешь. — Д а я... Да мне ведь и там неплохо...—бормотал Виктор. Но Шилин видел, что его строптивость не прочна. У гостя был вид человека, который нечаянно наступил на грабли, и они со всей силой стукнули его крепкой рукояткой по лбу. Он стоял с приоткрытым ртом и смотрел «а зятя с недоверием и радостным изумлением. Шилин ругал чего, но эта ругань звучала для Виктора, как полковая музыка. Слепой ты. В гнилом болоте по пояс стоишь и не видишь. Затянет оно тебя, наивный человек, засосет и погубит оглянуться не успеешь. Душа твоя сейчас в той трясине подмокла. Ни свету, ни радости не понимаешь. -Что ты такое говоришь, Иван Кузьмич,—вдруг обиделся Виктор и поднялся.—Я и сам не маленький, кое-что в жизни кумекаю, ты мою душу не затрагивай. Шилин чуть не силой усадил Виктора. ^Молчи, не перебивай меня. Если кумекаешь,—поступай, как велю Сержусь я на тебя за многое, но все 1©4