b000002477

Но Шилин знал одного человека, который обладал редким даром — умел держаться с большим достоинством даже в самом затрапезном облачении, — в грязной спецовке, замасленной кепочке и заплатанных кирзовых сапогах. Всегда он выглядел этаким князем, был весел, невозмутим и даже тени смущения не заметно было на его энергичном, загорелом, как сосновая кора, лице. Он всем своим видом словно хотел сказать: оболочка •— это пустяк, дело не в скорлупе, а в ядре. Вы узнайте, каков я есть по душе, а на остальное не обращайте внимания. Этот человек был близкий друг Ивана Кузьмича, редакционный фельетонист, балагур и шутник Павел Шершавин. К нему-то и направился Шилин. Хотелось поговорить с Павлом по душам, посоветоваться, может быть даже поспорить. Павел хорошо понимал Шилина. Ясность и прямота во всем издавна были как бы девизом всей жизни Ивана Кузьмича. Вечно ему хотелось стоять, точно дубу на холме, и от ветров не гнуться. Всем его близким, знакомым и товарищам по работе нравилось это, они знали, что он привык поступать по совести, не кривя душой, не туманя и не лукавя, не обманывая ни себя, ни людей. Не взирая на чины и звания, он обыкновенно говорил правду в глаза, даже если она была неприятна и горька, хотя бы это было крайне не выгодно ему самому. И в том Шилин видел свое достоинство и носил его, как орден. Шершавин однажды написал на него эпиграмму, в которой были такие слова: Повсюду известно: Иван не любил Ни фальши, ни лести, Ни черных чернил. Правда, встречались и такие, что говорили ему: простота хуже воровства. А прямота — признак невоспитанности. Он замолкал на время, замыкался в себе, по с доводами осторожных и гибких людей ни на минуту не соглашался. .„ „ 7 * СлУчилось что-нибудь? — спросил Павел, сразу - - метив, что Шилин чем-то взволнован. Не дожидаясь ответа, хозяин отошел в угол и сел на диван. 100