b000002476

шие силы . Ои молчал, н о омотрел на д ру га вопроси- тельно. — Исповеди моей жд ешь ? А мне говорить нечего. И неохота. О к аж у откровенно— ж ал ею , что ты помешал: был бы я т елерь далеко отсюда, за с емью кордонами , в темном лесе. Прлшл-а мне и о р а поікинуть свое Колотыр- кино навсегда. Вот так-то, Федя... Восшбойниіков т яж е л о івздохнул и опять, к а к дав еч а , горестно імахнул ;рукой. А К у р а е в лои ял , что с л о в а сей- ча-с іне иужны , о«и будут лишніими, только поімешают разговору. Лучше подождать, жогда Сергей с ам выгово- рится. Й оін проімолчал. Сергей долго -сидел, опустив голову, подперев подбо- родок левой рукой. В горницу вошла Фрося с мокрым березовым вени- ком в руках . Кураев пристально посмотірел н а нее. Обыч- но при ве тливая , она в этот р а з почему-то не поздорова- л а с ь с Федором Андреевичем. В темноім платье, по ста- рушечьи по в я занн а я черным, ни зко спущеняым иа лоб и с кры в а вш им ее лицо платіком, она н а п оми н а л а какую- то нарочито-декоративную, с т арых времен суздальскую монахиню и п о к а з а л а с ь Федору некрасивой и старой. — Н а с л еди ли тут саиожищаіми, — воірчливо с к а з а л а она, принимаясь подметать чистый пол, и голос ее зву- чал т ож е по-старушечьи. — Заімолчи! — с нелонятной д ля гостя сдѳрж анной яростью лроговорил муж и ігромко іакриіпнул зубами. Фрося, не о б р ащ а я внимания на его окрик, деловито подмела пол, р а с с т а ви л а івдоль етены с т уль я , за д ер н у л а зан а в е с ки на окнах и, не произнося ни слова, вышла в кухню, оставив дверь приоткрытой. Слышно было, к ак она кри ч а л а іна сабаку: Поди вон, п-роклятая, погибели на тебя нет! Куда лезешь? А Федор подумал , что ругается Фірося не ио злобе, а по каікой-то ‘механичесікой привычке. Она д ел а е т это, быть может, п о д р аж а я своей матери, своим соседкам совершенно т а к же, как дети в играх своих во всем под- р аж аю т взрослым . Он хотел с к а з а т ь об этом Сергею, но подумал , что тот, живя с Фросей больше л я т н а д ц а т и лет, Уж, конечно, зн а е т все ее повадки лучше его. И Кур а е в смолчал. «Тірудно с нашими жѳніами в мире жить», — подуімал он.