b000002476

Всех жалела, надрывалася, Обо всех брала тоска, А всех пуще отрывалася От последнего сынка. Сшила я рубашку новую Всей деревне напоказ, И головушку шелковую Целовала много раз. Скорбь моя неугасимая, Горьких слов моих поток. Ведь всего ему, родимая, Девятнадцатый годок. Слова этой песни были самые заур ядны е , наивные, но они почему-то всем нравились, а бо гомольн ая б аб к а укр ад кой крестилась, б ормо т ал а что-то про себя и смор- к а л а с ь в фартук . Было непостижимо, почему теперь, спустя много лет, Сергей, оторванный от родных мест и отделенный от той мирной жи зни грозными событиями последних дней, смертями друзей, до жу ти страшной осадой крепости, к а к б у к аш к а м а л а я придавленный в алом войны, вспом- нил именно эту песню, всю, от слова до слова, вспомнил б абкины слезы и причитанья, и свой голос, которым он в притихшей избе бойко, по -суздальски окая , нар а сп е в произносил грустные слова: Ночь проплакала короткую. Он меня все утешал, Со своей улыбкой кроткою, Все вернуться обещал... ...Голова к р уж ил а с ь , в висках невыносимо, сильно и часто стучало и в сознании Сергея были провалы , — не то он в п а д а л в забытье , не то за сып ал . Но в моменты прояснения мозг его р а б о т а л четко, лихорадочно быст- ро. «Товарищи , наверное, думают, что я погиб, но я жив, ребята, жив!» И тут в мозгу во зникла д р у г а я мысль: «Воева ть на- до». Бе спок ойн ая мысль эта была т а к з ам а н ч и в а и же- л анна , что Сергей приподнялся, попробовал, к а к бывало , резво вскочить на ноги, но тут ж е с криком уп а л на свое неприютное ложе . Р а ны требовали , чтобы солд а т не за- бывался , относился к ним с уважени ем . И все-таки едв а утихла боль Сергей, теперь уж е соблю д а я осторож- ность, в з я л винтовку и, опираясь на нее, к а к на трость, полез наверх. Ему хотелось сейчас же, немедленно осу- ществить свое намерение — схватиться с врагом .