b000002476

веток мусор, за с т р я вш ий там с половодья, и ру гался злой бусурманской бранью. Я д а ж е удивился: т а к он хорошо, бла го звучно пел, такие искусные певческие рул ады выводил там , наверху, и, о к а зыв а е т ся , мож е т т а к противно ругаться! Мне пришлось отби ват ься от него лозой. А он словно кричал: «Ты кто т акой? З а ч ем сюда пришел? Украсть моих- ребя тишек хочешь? Вот я тебя! Т а к в гл а з и ткну!» Бы л о ясно, что в кусте его гнездо, и я пытался успо- коить заботливо го папашу : — Д а не трону твоих птенцов. Утихни. Но он все хорохорился, к а к ра схр абри вший с я не в ме- ру озорник-мальчишка . «Ты что, ты что? Во только шагни еще, только сдвинь- ся с места, по лш а г а сделай — тут ж е на смерть за- клюю!». Что было дел а т ь ? Я зам ер и притаился. А рыб а кле- вала и надо было р а бо т а т ь удочками . Одн а ко малейше е мое д виж ени е вы зы в а л о у д р о зд а вспышку гнева, и он снова начинал а т а к о в а т ь меня. Чистое нак а зание ! Уходить не хотелось с привычного места. Д а и клев был хороший. — Д а в а й помиримся. Не трону тебя, — вслух пытал- ся я урезонить дро зда . Но он сердился еще больше: «Заклюю! Разнесу! Уходи, пока цел!» Если бы кто-нибудь со стороны видел все это и слы- шал наш разговор с дро здом , н а в ерн я к а р а с см еял с я бы и подумал, что я человек сумасшедший, «с холминкой» в голове. Но хотя, очевидно, это и в самом д еле вы гл яд ело за- бавно, мне было не до смеху. Подумай те сами: к а к а я -т о пичужка м а л а я г н а л а меня с рыбалки. С т а р а я с ь вести себя смирно, я все-таки терпеливо просидел на реке всю зорю. Д р о з д не унимался , шумел, ра спу с кал крылья , опрокинул банку с чер- вями и все бранил меня отборными птичьими ру- гательствами. Потом мы с ним помирились. Солнце поднялось над лесом, и к л е в прек р а ти лс я . Я смотал удочки и отошел в сторону, шагов на д в адц а т ь . Тут я р а зв е л теплинку и стал варить уху.