b000002476

К а р а в а е в а многое ему открыл а . Ему ос т ав ало с ь сде- л а т ь лишь самое трудное. Одно из жел е зных правил партийного р аботника гласило: «Пусть будет выслуша - на и д р у г а я сторона». Это правило никогда не нару- ш алось Георгием. И хотя встреча с отцом была т яж е л а ему, Георгий решился. Он п ри к а з а л помощнику на ут- ро вы зв а т ь Корнея Са в ел ь е вич а в райком . Бе с ед а за к он чи л а с ь лишь в д в ен адц а т ом часу. Ни- кто в райкоме не слышал , о чем говорили сын и отец— с екр е т ар ь райк ом а и директор ф абрики , — в течение этих двух часов. Только технический с екр е т ар ь райко- ма М аш а С в е т л я к о в а з ам е ти л а , что когда Корней Са- вельевич вышел из кабин ет а и стал одевать шляпу, — его руки д р ож а л и . Это т а к пор а зило Машу , что она, с ам а не з н а я по- чему, вдру г р а с п л а к а л а с ь . Ее успокаивали , д а в а л и пить воду, но долго еще пухлые Машины губы в зд р а ги в али и по щ ек ам ее обильно текли горячие простодушные девичьи слезы. В продолжении всей встречи с сыном К о р н е й , Са- вельевич вел себя странно, неожиданно д ля Георгия. Он односложно отвечал на вопросы: «Да», «Нет», «Не знаю», молча, почти безучастно с лушал все, что гово- рил его сын, с е кр е т ар ь райкома, ни р а з у не во зр а зил ему, ни в чем не пытался опр а вдыв а ть с я . Дир е к т о р сидел ссутулившийся, постаревший, с опущенной головой. Сыновняя отчужденность, непримиримость Георгия его ср а зил а . Ко гда он в с ки дыв ал г л а з а на сына, во в зоре его была т а к а я тоска, что у Георгия невольно сжима - лось сердце. «Что же, что в нем осталось светлого?» Если бы Макурин -с т арший ругался, в о з р аж а л , до- к а зы в а л свою правоту, во змущ ал ся , д аж е грубил и у г р ож а л — все было бы лучше. Л е гче мог бы решить Георгий, к а к ему поступить, чего при держи в а т ь с я . Но Корней Савельевич упорно и угрюмо молчал , и это было страшне е всякой ругани. «И все-таки я д о лж е н перешагнуть эту ч е р т у ,— д ум а л Георгий. — Мне трудно быть жестоким , но я обя- зан это сделать, если хочу, чтобы совесть моя была спокойной. Ин ач е я жи ть не могу. Т а к надо, т а к требу- ет народ. И я это сделаю , потому что это мой долг». Он чувствовал себя в ответе за все за слезы Ма- ши Светляковой, возмущение Никиты Ив ановича Ор-