b000002475

Миша подплыл к берегу, потянул лодку на песчаную отмель, где росли старые ветлы, и, присев в стороне на траву, задумался. Как и многие деревенские парни, он имел привычку все лето ходить с непокрытой головой, и волосы его, слегка откинутые на бок, выгоревшие от солнца, давно приобрели цвет спелой соломы. Он был высок и худощав, но в фигуре его, высокой и гибкой, менять было нечего, в ней улавливалось что-то мужественное, сильное, воз­ буждавшее симпатию. В глазах его постоянно менялись оттенки, то они были светлоголубоватыми, прозрачно­ чистыми с редкой зеленью искоркой, то вдруг откуда-то прибавлялось к ним больше синевы, и они становились темноголубыми. Спокойное выражение ласковой доброты, уверенности в том, что все будет хорошо, ни на минуту не сходило с его сильно загоревшего лица. Миша был одет в старую отцовскую гимнастерку, хранившую следы солдатских погонов и орденов, и больше ничего примеча-- тельного в его костюме не было. В тени под раскидистыми ветлами все еще хранилась утренняя свежесть, трава была влажной, с реки тянуло прохладой, оттуда доносились запахи ила и осоки. Утро было тихим, почти безветренным, только макушки моло­ дых кленов, ветви ветел и плакучих ив тихо колыхались от слабого движенья разогретых слоев воздуха. Миша сидел, не двигаясь, глядя на реку, на синюю полоску за- окских лесов. Взор его затуманился. Сегодня ему пред­ стояло ехать в Кулундинскую степь, надолго покинѵть эти любимые с детства места, друзей и родных, позабыть о старых привычках—а это было нелегко. Впереди у него была новая жизнь, и на том ясно осознанном теперь рубеже, который еще отделял его от этой новой жизни, у юноши сильнее всего определились два, тесно связанные между собой чувства: любовь и грусть. Пересилив в себе чувство грусти, Миша решительно поднялся из-под ветлы, выбросил на траву отсыревшие спички, куски хлеба с солью, вытряхнул на землю ры­ бацкие приманки, показавшиеся ему теперь жалкими и ненужными. Он даж е удивлялся сейчас, как же это всего несколько минут назад он мог думать о поплавках, колю­ чих ершах, серебристых плотвичках? Миша понимал, что теперь уже неудобно ему заниматься этим мальчишеским делом.