b000002475

Мы вышли за калитку. Свежий ветер пахнул нам й лица, и мы жадно вдыхали запахи полевых трав, спелой ржи, полыни и ромашек, горьковатый аромат листьев че­ ремухи. С реки потянуло вечерней прохладой, туман уже клубился в низинках. Перепел завел свою простую, из вечную песню: «Спать пора! Спать пора!». Небо на запа де порозовело. Грачи возвращались с полей к своим гнездам. Откуда-то издалека доносилась к нам тихая песня. Всю дорогу до станции шли молча. Только один раз, когда мы проходили краем соснового бора, Петр Ивано­ вич не выдержал. Заметив в густом подлеске шумно вспорхнувшую неподалеку от нас стайку запоздалых рябчиков, он вынул из кармана пищик и, затаившись, посвистел: Ти-уу-ти, тии-тии-тиу-ти! Но робкий звук его серебряной дудочки вскоре замер в сумерках. Я теперь припоминаю, что ни в этот раз и никогда больше не возникало у нас разговора о пребывании в се­ ле Воронине. И не Чапурина, не сад, не сливы, выращен­ ные безвестным агрономом, и даж е не охоту на рябчи­ ков вспоминаю я, когда думаю о селе Воронине, а шофе­ ра Ваню — сына погибшего в бою балтийского матроса и владимирской крестьянки. А рядом с ним неизменно ви­ дится мне Зоя — тоненькая, стройная девушка, с зелены­ ми крошками в темных волосах, с широко открытыми веселыми карими глазами.