b000002475

Только Дуся оказалась молодцом: прямо ему сказала— поезжай, а я за тобой куда угодно поеду. — Д а ведь поехал Вася в колхоз, чего ж е ты, ста­ рый, хорохоришься?-— внезапно вмешалась в разговор Д арья Петровна. — А раз уехал, значит, не хуже людей работать будет. — Поехать-то поехал, да сколько скрипу было. С плохой стороны себя обнаружил, вот в чем суть. А за т а ­ кое дело надо с чистой душой браться. Д а еще неизвест­ но, чем все кончится. Признаться, болит у меня за него душа. — Так жене-то съездить бы к нему надо, — осторож­ но посоветовал Вавила. — Не велел. Запретил категорически. Все равно, го­ ворит, я скоро вернусь. Илья Максимович с досадой машет рукой. — Ладно уж, не кручинься, старина, — утешает его Вавила. — Эко дело, солнце село — завтра новое взой­ дет! — Покуда оно взойдет, — роса очи выест. Дуся, отвернувшись от стола, украдкой вытирает сле­ зы. Она вспомнила, каким обидным показалось ей пове- денье мужа, — того, кому она верила больше всех, кото­ рого горячо любила. Он всегда представлялся ей чистым, мужественным, а тут вдруг она обнаружила в нем такую слабость. Краска стыда заливала ее лицо, когда она вспомина­ ла его сбивчивый шёпот, ночные рассуждения о том, что в деревне они жить не смогут. Время приближалось к полуночи. Дуся ушла на кух­ ню. Костя в соседней комнате крутил ручку патефона и, набравшись терпения, переиграл все пластинки. Уже не один раз Д арья Петровна приглашала приятелей взгля­ нуть на елку. — Будет вам, критики-самокритики. Ишь, надымили, хоть топор вешай. Поглядите лучше, хороша ли у нас лесная гостья. Однако друзья не прерывали беседу. Еще не все вы­ сказано было,что накопилось. У них в запасе было р а з­ говоров столько, хоть сиди до самого утра, словно встретились друг с другом впервые. Их, дотошных и з а ­ ботливых, близко касалось все: и дела колхозные, и со­ бытия в Европе, и заокеанские новости.