b000002475

они вместе неподалеку от границы. Там и родился у них сынишка, через год ставший очень похожим на смуглян­ ку мать. ...Все военные годы мстил автоматчик Харитонов не­ мецким фашистам за безвременную гибель подруги и сына, и только на подступах к Берлину, уже в третий раз, споткнулся русский солдат, оглушенный взрывом враж е­ ской бомбы. Больше года пролежал Петр в госпиталях после тяжелой контузии, но речь и слух не вернулись к нему. Врачи рекомендовали спокойную жизнь и осто­ рожно намекнули, что глухота и немота со временем, быть может, пройдут. Солнце еще не закатилось, когда уставший от дневных забот Петр Фадеевич прилег на деревянные, устланные сеном нары. В избе сильно пахло полынью, ромашкой и чебрецом. Он не слышал, как настойчиво стучался кто-то в его дом, как открылась дверь, не разобрал торопливых женских шагов в сенях. Все это было теперь недоступно ему. Он увидел Гашо, когда она появилась на пороге и, прижимая руки к груди, взволнованно говорила что-то. Петр поднялся и, растерянно одергивая гимнастерку, встал по солдатской привычке в положение «смирно», точно перед ним была не его соседка, подруга молодости, а какой-нибудь строгий фронтовой командир. Очень он был хорош в это время — высокий, стройный, подтянутый. Она молчала, пораженная его серьезным видом, немым вопросом. Женщина не знала, что он не может ничего сказать в ответ на ее приветствия. Ганя нахмурилась. Она поняла его молчание по-сво­ ему. Тогда Петр подошел к столу и на листке блокнота быстро написал карандашом: «Глухонемой я после конту­ зии». Он отошел к раскрытому окну и так стоял спиной к ней, слегка сутулясь. Лицо Гани прояснилось. Надо бы горевать над не­ счастьем соседа, а она не могла скрыть радости оттого, что все дело, оказывается, лишь в какой-то контузии. Так она стояла счастливая, прижимая бумажку к груди, точно в ней была очень приятная для нее весть. 2 Ганна Чепуренкова была единственной дочерью ста­ рой вдовы Пелагеи. В молодости Пелагею прозвали Ук-