b000002475

знает как закатившаяся сюда и выросшая в скупых лучах света картошка. Тонкие плети ее были бледными, хруп­ кими, они тянулись вдоль подворотни и цеплялись за ноги. Петр обрадовался этим скромным цветкам, встре­ тившим его у порога родного дома. — Жизнь продолжается...—подумал солдат. Он нашел топор под клетью, на том месте, где тот лежал всегда. Теперь работать стало сподручнее. Не спеша, радуясь мирному делу, Петр отодрал доски от окон, внес во двор и сложил стопкой в сторонке. Потом он настежь распахнул задние ворота и вышагнул со двора. На жирной огородной земле под палящим солнцем росли буйные бурьяны: лебеда, крапива, конский щавель. Многие из них были в рост человека, среди них терялись вишневые деревца и яблони, росшие на усадьбе. Терпкий запах цветов витал в воздухе, пчелы хлопотливо вились над зарослями. — Нечего сказать, хороши—и сад, и огород!—горько усмехнулся Петр и принялся топором и лопатой сокру­ шать эти заросли, словно просеку в лесу прорубая, чтобы сделать дорожку к любимому садику. Он обжег пальцы крапивой, оцарапал руки, но не обращал на это внимания. Покончив с работой, П етр набрал большой пучок былины на веник и пошел в свой пустой дом. Скрипели под ногами ступеньки, прогибались и гро­ мыхали доски усохших полов в сенях. Наутина цеплялась на фуражку, плечи. В избе пахло затхлой землей и гнилью. Не зря он оттягивал этот миг. Вновь тоска боль­ но кольнула в сердце. Сидеть не мог. Вышел на улицу, снял с прясла вещевой мешок, шинель, повесил их на ржавый гвоздь в передней на стене, между печкой и дверью из кухни. Смахнув веником пыль со стола, положил на него фу­ ражку, широкий ремень и, отыскав в кух-не ведро, отпра вился по воду. — Дня на три тут дела, если мало-мальский порядок навести, — думал он, охваченный хозяйскими хлопо­ там и .— Ж ену бы теперь... Воспоминанья о семье всякий раз вызывали у Петра боль и горечь. Была у него добрая и чуткая жена, как и он выросшая в деревне, так любившая родные места. Еще больше любила она его, Петра, и не случайно оказались 56