b000002475

ником света. Он был худ, роста высокого, сильно сутуло­ ват, однако ходил ровной походкой, бесшумно и быстро. Удочек Васильев не признавал. У него был невод, имелся частый бредень, всюду расставлены рыбацкие снасти: сети, шахи, вентери. Рыба в его садке никогда не переводилась. — У игрока — кон, у рыбака — тоня, — было его лю­ бимым изречением. Иван Павлович недолюбливал Васильева: — Жадный он. Все норовит побольше для себя ухва­ тить, завидущие его глаза.. Не хотелось плохое думать об этом человеке, и я по­ пытался смягчить суровую характеристику: •— Полно, Иван Павлович, — возраж ал я. — Мало ли К нему таких, как мы с тобой, приезжает? Всех надо на­ кормить, приветить, а кое-кому и с собой рыбки дать. Родня у него, к тому же, немалая. А ведь улов, сам зна­ ешь, не всегда хорош бывает. Вот рыбак и соображает, как ему лучше на свете жить, придерживает запасы. — Плохо ты его знаешь, — ворчал Крайнов. Васильев нас побаивался. Прямой и резковатый на оценки Крайнов в глаза говорил рыбаку слова осуждения и потому был ему неприятен. — Зачем пожаловали? — был первый вопрос угрюмо­ го перевозчика. —• Сомов клочить, — не обращая внимания на холод­ но-вежливый тон Васильева, ответил Крайнов. Он снял сумку, повесил ее на сук, растегнул воротник и огляделся. В лагере все было чисто прибрано. Невдалеке курил­ ся дымок. На столе, врытом в землю около жилища, в ведре стоял огромный, словно пылающий костер, букет цветов шиповника. Всюду на берегу сушились сети, круглые шахи, бредни. — В твои разбойничьи снасти сомы еще не попада­ лись? Перевозчик в ответ только ухмыльнулся и отошел от нас, Я слышал, как он, подкладывая дров в костер, бор­ мотал: — За сомами, голубчики, приехали! Не много ли захотели? Тут еще и настоящие-то рыбаки по десятку карасей не поймали. Одни ерши в сетях трепещутся. Я не видел лица Васильева, но по движению его рук и плеч, по тому, как он резко швырял носком сапога го