b000002475

Тйческйх расчетов. Мастеру пришлось изучить законы сложной'зависимости между деревянным резонатором инструмента и его звучностью. Его интересовало все, на чем основано совершенство звучания скрипки. Приятно было слышать, что любимым делом старый рабочий занимается уже свыше четверти века. За это время в его руках побывало много всяких скрипок. Одни он чинил, к другим только приглядывался, третьи—под­ вергал акустической реконструкции, после которой деше­ вые, стандартные инструменты приобретали удивитель­ ную звучность и красоту тембра. — Вот так я и делаю скрипки,—закончил свой рас­ сказ Родион Яковлевич. Потом он стал играть, много, хорошо и просить его об этом не приходилось. Ему захотелось сыграть гостям все, что было любимо им, что трогало его душу. Когда в комнате замерли последние звуки, Боровой встал и креп­ ко пожал руку Евлантьева. —Сердечно благодарю вас, — взволнованно сказал скрипач.—Вы не только великолепный мастер, но и от­ личный музыкант. Михей Петрович стоял в темном углу, за большим фикусом, и украдкой утирал платком слезы. — Как хорошо!—шептал он. —Э-э, батенька! Д а вы плачете!—сказал Боровой.— Вот это уж ни к чему. А, впрочем, поплачьте. Я понимаю... Это—хорошие слезы. Родион Яковлевич положил скрипку в футляр и бе­ режно прикрыл ее хрупкое тело шерстяным одеяльцем. В комнате стало тихо. Слышно было, как за окном шумел ветер и дождь барабанил по крыше. — Родион Яковлевич, — обратился к хозяину Боро­ вой,—я хотел спросить... Не согласитесь ли вы продать мне эту скрипку? Я заплачу, сколько вы пожелаете. Мастер застенчиво улыбнулся: — Нет, зачем же, — сказал он. — Я ведь не из-за денег работаю. Сделаю для вас другую сКрйпку, если хо­ тите. А эту продать не могу. Она служит мне эталоном. — Так, — сказал Боровой. — Правильно. Другого от­ вета я и не ждал от вас. Меня просили, и вот я выполнил просьбу. Говорить об этом больше не будем. Валентин Сергеевич расстегнул пиджак, достал из жилетного кармана серебряные часы.