b000002475

— Я хочу Сашку видеть, — плаксиво тянула дочь й бела к отцу на кровать. — Привези его, папа, миленький, мне одной скучно. Роза гладила ручонками голову отца, теребила его волосы. — Лохматый какой! Князев невесело улыбался. Он сознавал теперь, что и внутренне он опустошен, расстроен и взлохмачен,—а это было пострашнее... Дочка словно нарочно трогала самое больное место. — Поедем к маме, папочка! Михаил Григорьевич закурил, и тягостные мысли це­ ликом захватили его. В последнее время он остро чувст­ вовал, что в нем самом словно бы лопнула вдруг некая заводная пружина, которая двигала, толкала, вела его вперед. Теперь он как будто стал тяжелее, утром спешить на работу уже не хотелось, в райисполком он ходил пешком, в колхозы стал ездить реже. «Я буду ласковой матерью твоим детям, но и ты ме­ ня не позабудь»,—вспомнил Князев слова Раисы. Они прозвучали будто произнесенные вслух и заставили Ми­ хаила Григорьевича вздрогнуть. Он поспешно оделся и подошел к зеркалу. Оттуда глядел на него кто-то чужой, незнакомый, с прядью седых волос над левым ухом, со впалыми небритыми щеками, складками ,у рта и строгими отчужденно-суровыми глазами. «Хорош я стал!—горько усмехнулся Князев.—Неужели это старость пришла?» Михаил Григорьевич отошел от зеркала, присел к столу и вдруг увидел прямо перед собой фотографию Людмилы—первой жены. Она смотрела на него в упор, и взгляд ее, казалось, передавал всю боль, скопившую­ ся в душе. «Вот мы и опять одни с тобой, Люда»,—про­ шептал Михаил Григорьевич. Он ясно представил, как она, его первая подруга, вот так же, расширенными гла­ зами, смотрела на него в тот роковой день, после неудач­ ной операции. «Девочек наших береги»,—шептала она посиневшими губами. Князев застонал, как от физической боли, и поспеш­ но вышел из комнаты. Эта близкая ему женщина, мать его детей умерла, а другая, в какой-то мере заменившая ее, хоть и была живой, но находилась сейчас где-то д а­ леко от него и быть рядом с ним не хотела. Жизнь его стала пустой. И он сейчас искренне упрекнул себя за то,