b000002475

— Д а, но это смех плохой. Мы-то должны разобрать­ ся, в чем тут дело, вот, хотя бы у Князевых. Муж да жена — не одна сатана, а граждане страны Советов, даж е подчас коммунисты. — Князева, поди, уж готовятся на партийном собра­ нии прорабатывать, — сказала Поля. — Это у нас быстро делается. А я по-другому скажу: сломается в поле комбайн — в районе поднимется целый переполох. Начнутся телефонные звонки, выяснения, пе­ реговоры, гвалт поднимется. Комбайнер бежит в МТС, повсюду ищут запасную деталь, если ее в районе нет,— в область человека командируют, в Москву телеграмму пошлют. Примут меры, комбайн отремонтируют и винова­ тых накажут. А жизнь семейная на глазах у всех слома­ лась — никому дела нет, все отвертываются, мимо прохо­ дят. Глядиш ь—'Появляется в газете объявление о р а з­ воде. Правильно ли это, дорогой Иван Алексеевич? Фомичев задумался. — Что и говорить — нехорошо получается. — А происходит это потому, что в этом важном деле у нас, по-моему, еще много кустарщины. И в школе мы этот вопрос редко затрагиваем. А я думаю, что настало время смелее об этом говорить, на научную основу семей­ ный вопрос перенести, на принципиальную высоту его поднять. Да, да, вы не улыбайтесь, Иван Алексеевич! Ведь семья в государстве — великое дело. И даж е не менее важное, чем, скажем, хлебозаготовки. И побольше ей внимания нужно уделять, вот что я скажу... — Ты не совсем прав, Павел Софронович, — ответил Фомичев. — На все случаи жизни рецептов дать невоз­ можно, а принципы, основные устои семьи у нас опреде­ лены. — Устои! Хороши устои, когда вокруг нас сотни се­ мей рушатся. И с большим треском, чем семья Князева... — Но мы имеем и сотни тысяч хороших, крепких семей, — уже серьезно возразил Фомичев. — Д а, но таких семей, где еще крепки пережитки ста­ рого, где мещанство и обывательщина, таких семей — миллионы. — Хватил ты, Павел Софронович! — Ничего не хватил. Я верно говорю. Нам, коммуни­ стам, не к лицу стыдливо закрывать на это глаза и лице­ мерно утверждать, что «на Шипке все спокойно».