b000002475

— Какие вести от мужа? — осторожно спросил Фоми­ чев Раису Николаевну. — Никаких. Ведь он не знает, что я здесь, — пожав плечами, ответила она, поняв, что Фомичеву все извест­ н о .— Только вы, пожалуйста, не сообщайте ему. Я сама напишу... — Не думал я, что вы такая жестокая... — Почему жестокая? — Д а ведь муж-то ваш, наверное, мучается, пережи­ вает, думает невесть что. А вы не написали даже. Нехо­ рошо. От души советую вам: завтра же утром пошлите письмо Михаилу Григорьевичу. Свет потемнел в глазах у Раисы Николаевны от этих прямых и справедливых слов. Она еле сдержалась, чтобы не заплакать. «Нет в мире человека, несчастнее меня», — думала Раиса. И когда Оля позвала ее из своей комнаты, она, ни слова не промолвив, торопливо вышла из-за стола. — Д а, история... — сказал Павел Софронович и налил еще по стопке. Разрумянившийся от вина и жары, он вдруг встал из-за стола. Высокий, худощавый, с гладко выбритой го­ ловой, он почти доставал затылком до потолка невысокой крестьянской горницы. Ш агая по комнате, временами сбивая ногами полосатые половики, он глухо г о в о р и л :- — Уважаю я Михаила Григорьевича как человека и работника, но семьянин он — никудышный. Я убежден, это он виноват, что жена от него ушла. —- Конечно, и Р ая немножко в ин о в ат а ,— мягко про­ изнесла Поля, — у Михаила Григорьевича много работы, ей надо бы к нему повнимательнее относитьс-я, помогать, поддерживать. А она, как видно, его делами мало интере­ совалась, только о семье думала. — Князев — человек с размахом и семью понимает шире, — вставил Фомичев. Поля неожиданно добавила: — А, впрочем, все вы мужчины таковы! Нет у вас к нам, женщинам, правильного подхода. Она смутилась и принялась наливать чай. — Весь изъян на крестьян, а мы — в стороне! — по­ шутил гость и комично развел руками. — Семейный вопрос сложен, а мы от него, как от мухи, отмахиваемся, — продолжал Марков, не обращая