b000002475

ных запросов Раисы с его общественными интересами. Но совместить эти два начала он не умел. Он смотрел на ж е ­ ну с тоской, и взгляд его словно бы спрашивал: «Ну что ты волнуешься? Не надо, ведь я люблю тебя по-прежнему, успокойся, и все будет хорошо». Но она избегала смотреть в его глаза. — Ну, хорошо, — сказала Р ая. — Я тоже пойду р а ­ ботать. Почему же ты не считаешься со мной? Я, значит, должна воспитывать твоих детей и не иметь никакой другой жизни? Ты об этом подумал? Тут Раиса Николаевна нарушила неписаный семей­ ный закон — никогда не делить детей. Вместо того, что­ бы сказать «наших», она сказала «твоих детей» и тем окончательно обидела Михаила Григорьевича. — Значит, тебе дети в тягость? — сдавленным голо­ сом проговорил он.—С этого и надо было начинать... Если бы при этом разговоре присутствовала мать Михаила Григорьевича, она сказала бы: — Эх, вы, горячка с вертячкой! Из-за одной блохи все одеяло сожгли! Полно уж вам... Миритесь! Мать Раисы, слышавшая этот спор через неплотно притворенную дверь, утром сказала дочери: — Ох, вижу, ничего не выйдет у вас с Михаилом. Нет в семье мира и не будет его. Разные вы с ним люди... Через день после ссоры, ничего не сказав Михаилу Григорьевичу и не простившись с ним, теща уехала. ^В районе шли дожди, уборка хлебов осложнилась, работы в исполкоме было много, и Князеву некогда было думать о семейных делах. Домой он по-прежнему прихо­ дил поздно. Лицо его, ставшее еще более суровым, отра­ ж ало затаенную обиду. С женой он некоторое время ре­ шил не разговаривать. «Она этого заслуживает», — ду­ мал он. РАЗЛУКА В субботу вечером Князеву открыла дверь старшая дочь Валентина. — А где ж е мама? — спросил он, встревожившись. — Не знаю, папа. Она еще до обеда ушла куда-то. — Сашка спит? — Его тоже нет. — А он где? ;