b000002475

— Не за работу! Ты думаешь, маленькое д е л о— д е­ тей воспитывать? Кто за них в ответе? Ты же ни одной отметки у Розы в дневнике не видел, не знаешь, как она учится. А Валя? Она стала взрослой, а ты, отец, знаешь ее интересы, ее мечты? Нет, право же, заместитель у тебя гораздо умнее. — Ларионов? — Д а, Ларионов. Он много не шумит, а дело делает. И семье время уделяет. Я уже не говорю о том, что он литературу знает лучше нас всех. Больше всего не терпел Князев сравнений с кем-ни­ будь из знакомых. Он сел на диван и сердито сказал: — Ты еще Милахина в пример поставь... — И поставлю! Милахин — примерный семьянин в районе. — И примерный бездельник. — - Ну и вам памятника за работу не поставят! Она почувствовала, что сказала глупость. А Князев вскочил с дивана: — Мы не за памятник работаем! — тихо и даж е не­ много угрожающе сказал Михаил Григорьевич. — Что у тебя за обывательское представление! Еще не хватало, чтобы я, как Милахин, коров да свиней завел, в едино­ личника превратился. Ты думай, все-таки, что говоришь... Памятник! Хлебом народ кормить — вот наш памятник! И если во имя этого мы не доспим и в кино не сходим,— не беда, никто с нас не взыщет. Хорош бы я был предсе­ датель, если бы ходил— брюки дудочкой, галстук, как у павлина хвост, с женой под ручку, а дела в районе з а ­ валивал. Ко всем чертям такое благополучие. Я работой живу. Д ля меня это и есть настоящая жизнь. Михаилу Григорьевичу было ясно, что недовольство Раисы его поздним возвращением, запыленным костюмом было только предлогом для ссоры. Главное заключалось в другом, и это другое Князеву еще не. до конца было понятно. «Неужели я обманул свою мать?» — подумал он, Михаил Григорьевич догадывался, что причиной вспышки Раисы была ее неудовлетворенность жизнью, происходящая от того, что уже давно они духовно р а з­ общены друг с другом, что, несмотря на внешнее благо­ получие, нет у них главного, что не ослабляло бы, а кре­ пило их любовь. Таким общим было бы единство лич-