b000002475

Супруга не пускала его из дома, но он сказал со стари­ ковским упрямством: — В десять лет раз навещает меня Валентин, и я его должен встретить. Не спорь, а подай мне лучше теп­ лый шарф. Шагая теперь по перрону, Михей Петрович думал о своей жизни. Невеселые мысли были в голове. Надвину­ лась старость, болезнь терзала слабое тело, скоро пора умирать, а ему, всю жизнь прожившему в Полуденном, нечем было похвастаться перед людьми. Вот уже три го­ да, как ушел он с фабрики, на которой проработал сорок лет. Терентьев был. мастером, начальником цеха, в по­ следние годы—техноруком. Теперь он пенсионер. Соз­ нание беспомощности, вынужденного безделья вызывало горечь. Валентин — другое дело. Он стал знаменитым музы­ кантом. Столица восторгается его виртуозной игрой, газеты посвящают ему статьи, во время концертов зал рукоплещет и люди бросают к ногам скрипача щедрые букеты цветов. Михею Петровичу не нужна была такая слава, и он не завидовал товарищу, но, сравнивая себя с ним, он вся­ кий раз испытывал горькое чувство неудовлетворенности. Острая, как боль, обида на самого себя, на свою бездар­ ность, угнетала его хуже болезни. Он работал на фабри­ ке честно и безупречно, изо дня в день. Имя его не схо­ дило с фабричной Доски почета. Но, странное дело, в по­ следние годы работа не приносила ему былого удовлет­ ворения. В молодости он любил мечтать, хотелось совершить что-то необыкновенное, изобрести, усовершенствовать, создать, чтобы и после его смерти люди помнили о нем. Но жизнь прошла в незаметных будничных беспокойст­ вах, а высоким мечтам так и не суждено было осущест­ виться. Валентин Боровой, высокий худощавый человек, был одет в хорошее коричневое пальто, мягкая велюровая шляпа оттеняла его седую голову. Боровой сошел с поез­ да и глазами поискал в толпе встречавшего. Приятели расцеловались. Они не обращали внимания на людей, за ­ полнявших перрон. Пожимая друг другу еще крепкие л а ­ дони, улыбаясь, друзья заговорили: — Ты здорово постарел, брат Михей!