b000002475

Подчас и не ахти какое дело затевал он в своем рай ­ онном масштабе, но умел так поднять людей, пробудить в них такую любовь к этому делу, что всем думалось: if впрямь нет ничего более важного, чем новая председа­ тельская затея. Не то, чтобы этим делом заинтересова­ лись два-три ближайших исполнителя. Нет, ему удавалось увлечь им большой круг работников. Д аж е сельские теле­ фонистки энергично крутили ручки урчащих телефонных аппаратов и весело передавали по линии: — Михаил Григорьевич велел... Михаил Григорьевич поручил передать... — Д а , д а ,—охотно отвечали из колхозов.-—Сделаем ' Вид у него был суровый, и тот, кто встречался с ним впервые, мог посчитать его нелюдимом. Невысокого роста, коренастый, широкий в кости, он ходил по земле как хо­ зяин, по-кавалерийски слегка расставляя ноги и чуть-чуть косолапя. Скуластое бледное лицо его украшали иссиня- черные брови, уголками приподнятые над суженными, с хитринкой темными глазами. Длинная прядь волос, тро­ нутая сединой, то и дело спадала на лоб, и он энергичным движением левой руки часто откидывал ее назад. Д ва пальца на ней были повреждены при взрыве капсюля в детстве. Районным работникам нравились в председателе см е ­ лость, определенность в суждениях и принятии решений. Многие симпатизировали Князеву за его ровное отноше­ ние к людям. Среди работников его ранга встречаются еще и такие, что одним голосом—басом грозным, говорят с уборщицей, другим — бархатным баритоном, — с ди ­ ректором. В беседах с областными руководителями голос у них превращается в дрожащий тенорок. Михаил Гри­ горьевич не менял ни тона, ни манеры разговора в обра­ щении с людьми самых различных положений. Он не л е ­ безил перед начальством и не подлаживался под «кресть­ янский» разговор в беседе с колхозниками. Князев сам вышел из крестьянской семьи, хорошо знал жизнь дерев­ ни, думы и чаяния хлеборобов. Ему знакомы были их обы­ чаи и нравы. Поэтому он говорил с ними естественно и просто, без снисходительности, как равный с равными. Д а и колхозники говорили теперь не на каком-то особен­ ном крестьянском «простонародном» языке. Лишь влади ­ мирское оканье немного отличало их речь от речи корен­ ных горожан.