b000002475

Шура передала ей листок из альбома. Ильинична д а ­ же понюхала рисунок, словно держ ала в руках настоя­ щий букет. Среди спелых колосьев ржи, пшеницы и яч­ меня сверкали цветы — украшенье плодоносного рус­ ского лета: васильки, анютины глазки, колокольчики, ро­ машки. В рисунке была та естественная простота, какой отличаются работы настоящих художников. — Замечательно, милая! — сказала Ильинична и дол ­ го смотрела на рисунок, то удаляя его от глаз, то при­ ближая. — Это моя работа теперь,— смущенно сказала Шу­ р а,— возьмусь за вышивку, шить стану, — и она ра­ достно посмотрела на машинку. — Договорились мы,— тебя примут в мастерскую,— сказала Шумова. — Я к тебе часто теперь приходить буду,— украдкой шепнул Костя, когда стали прощаться. 9 Едва ушли гости, Шура выбралась из-под одеяла, осторожно, придерживая больную ногу рукой, села на край кровати. При помощи костыля, на одной ноге, она добралась до комода, достала из ящика кусок материи и катушку ниток. Ей нетерпелось — хотелось скорее попро­ бовать машинку. Машинка стояла неудобно, а перенести ее на стол Шура не могла. Она прострочила один шов, другой, м а­ шинка действовала безотказно. Уставшая, но довольная девушка подошла к окну и долго смотрела на запад. Ве­ черняя заря догорала. Шахтерский поселок отдыхал, только легкий шум ветвей доносился в комнату с улицы. «А Костя славный парень,—с нежностью подумала Шу- РП’ он любит меня. Д аж е Ильинична 'это заметила». Нога у Шуры устала, но отходить от окна не хотелось. И тогда она тихонько запела: Гудки давно перегудели, Шахтеры все спешат домой... Шура спела до конца песню и сказала задумчиво. — Завтра погожий будет день!