b000002475

Л еж а в постели, Шура Парамонова слушала щебе­ танье щеглов и чижей, которыми населили ее зеленый уголок соседки и подруги. «Все поваднее тебе будет»,— говорили они. Шура пробовала читать, но книги на­ страивали ее на грустный лад. Пыталась думать о подру­ гах и товарищах, но почему-то многие из них казались ей далекими и неискренними. Только о Косте она заду ­ мывалась часто, и мысли о нем радовали девушку. Шура любила вспоминать о родной Владимирщине. Там, близ города Вязников, на берегу тихой Клязьмы, она родилась. В поселке Мстера протекало ее детство, там встретила она свою юность. Милые, далекие края! Девушка закрыла глаза, и воображение унесло ее на родину. Вот перед ней волнуется на ветру" бескрайное ржаное поле. Она идет по узенькой тропинке, и мягкие, в цвету, ржаные колосья ласкают ладони ее рук. А вни­ зу, к светлозеленым ржаным стеблям, клонятся цветы: васильки, ромашки, анютины глазки, фиолетовые коло­ кольчики. Шура долго смотрела в потолок, стараясь яснее вос­ кресить в памяти всю прелесть просторных полей. Потом, упираясь в постель руками, она села, взяла со стула аль­ бом, коробку с цветными карандашами и принялась ри­ совать. Как хорошо, что ей подарили этот альбом и к а ­ рандаши! В этот день неожиданная радость снова пришла в сердца жителей поселка. Они опять услышали звуки девичьего голоса. Это пела Шура, и невольно, по привычке, женщины глядели на дорогу, что ведет к шахте. Но камеронщица не появ­ лялась. Она тихо пела в комнате старую шахтерскую песню. Уж все гудки перегудели, Шахтеры все спешат домой, А молодого коногона Несут с разбитой головой... Первые слова песни звучали глухо, нерешительно, словно путались в листве комнатных цветов, но потом голос крепчал, песня лилась привычно и красиво. Облег­ ченно вздыхали шахтерские жены: — Запел наш соловушко!