b000002475

«Вот и кончилась моя шахтерская жизнь»—с горечью думала Шура. Она леж ала на узкой кровати и глядела на костыли, что стояли у изголовья, как постылые спут ­ ники . Девушка закрыла глаза. Каштановые ресницы со­ мкнулись, дрогнули, тщетно пытаясь смахнуть непрошен­ ные слезы. Крупные капли катились по лицу, а пересох­ шие губы уже ощущали их солоноватый привкус. Так леж ала она долго, и темные густые брови ее по време­ ним судорожно вздрагивали. Шура была мотористкой водоотлива. Под ее надзо­ ром находились моторы, насосы, откачивающие воду из шахты. Но по шахтерской привычке все звали ее не мо­ тористкой, а звучным словом—камероншица. Она плохо помнила, как все это случилось в тот день. Там, в шахте, она пела тогда, и ее привычную песню оборвал вдруг отчаянный выкрик: — «Орел» летит! Из рассказа старого шахтера Никодима она знала: «орлом» называют сорвавшуюся с каната вагонетку. Летящая по уклону в шахту_.вагрнетка угрожает людям, вызывает перевалы штреков. А это в шахте равносильно большому несчастью. Помнила она и совет, как остано­ вить «орла». Надо «забурить» вагонетку, свалить ее с рельсов, не допустить до поворота или штрека. —«Орел» смелого боится, — говорил тогда Никодим. Не выключив моторы, выбежала девушка из камеры и бросилась вверх по уклону, прихватив по пути стойку. Ей кричали что-то из штрека, не то советуя, не то предо­ стерегая. Но Шура не понимала смысла слов, она спеши­ ла навстречу «орлу». Не рассуждала она в тѵ минѵтѵ, з а ­ чем именно ей понадобилось бежать н а в с т р е ч у вагонетке, подвергаться опасности, рисковать жизнью. Она остано­ вила «орла», забурив вагонетку, но ее саму сильно по­ мяло при аварии. И опять приходили в голову Шуре невеселые мысли: «В шахту потянуло, к угольку... Нѵ. вот, и отведала это­ го самого уголька. Осталась калекой...» Зеленоватые сумерки сгущались в комнате, устав­ ленной цветами. В глазах Шуры полыхали зарницы, и сквозь них слов­ но бы виделся ей завтрашний рассвет.