b000002475

После представлений Тимофей провожал Веру до д о ­ му. Когда Сорокиной не надо было в утреннюю смену идти на работу, молодые люди чуть не до первого гудка сидели на скамейке, в маленьком скверике под окнами фабричного общежития. Вера доверчиво прижималась теплой рукой к плечу Тимофея, а он, прикрыв плечи Веры своим клетчатым пиджаком, осторожно обнимал подругу и тихонько напевал свою любимую песню: Окрасился месяц багрянцем, Где море бушует у скал. Поедем, красотка, кататься, Давно я тебя ожидал. Голосу Тимофея был не сильный, но приятный. В по­ селке гасли огни, листва тополей ласково шелестела над их скамейкой. Девушка закрывала глаза. 5 Свадьбу сыграли накануне первого мая. Тимофею хо ­ телось устроить все поскорее, и он даж е требовал, чтобы Вера перешла из общежития в его комнату до свадьбы, но Вера сказала: — И не выдумывай, Тимоша. Покуда не дадут своего согласия папа с мамой, я за тебя замуж не выйду. И к тебе перееду только после того, как в загсе распишемся. Музыкант поморщился. Он был недоволен таким от­ ветом. В глубине души Тимофей все-таки считал, что сво­ им предложением он осчастливил Веру и она должна быть благодарна и во всем послушна ему. Но Вера твер­ до стояла на своем. — Не будем ссориться и не трать понапрасну слов,— заявила она. Родители Сорокиной жили в колхозе, километров за двадцать от города. Им послали телеграмму, и в назна­ ченный день они приехали. Вериному отцу Тимофей с первого взгляда не пон­ равился. — Попроще бы тебе, Верка, надо было жениха выби­ рать, из ваших фабричных,—сказал он дочери, когда они остались одни.—А этот лохматый музыкант, по совести говоря, уж больно спесив. Как хочешь, а не по сердцу мне его ужимки.