b000002475

сходить в магазин, накупить гостинцев и уже вышел из сада, и тут его снова остановили цветы. Около ворот был цветочный ларек. Тимофей выбрал букетик ярких георгинов и заторопился. К дверям больницы подходил он с новым, хорошим чувством. Он был доволен, что забота о другом человеке брала в нем верх. Тимофей долго не мог уйти из палаты, оторваться от посветлевших глаз Марите. Д а, он не ошибся: эти глаза оказались светлоголубыми, глубокими, а — главное, — простыми и добрыми. Положив на грудь георгины, д е ­ вушка молча гладила его холодную руку, а взгляд ее спрашивал: «Вы ведь еще придете?» Она была очень хороша в этот момент. — Я приду. Обязательно приду, — отвечал он ти­ хо ,— только вы поправляйтесь скорее. Расстались они друзьями. В очередной приемный день Тимофей услышал в- больнице неприятное известие: по совету врачей мать увезла Марите на юг. С невеселыми думами шел он в город. «Д аж е записки не прислала!» За эти несколько дней судьба наносила ему второй удар. Тогда он все же рассчитывал на встречу, пусть с больной девушкой, а теперь? Эх, махнуть бы на побережье Черного моря! Но это пока невозможно. Остается ждать. Поправится ли она, вернется ли в этот город? Д аж е если и вернется,— хватит ли у него выдержки дождаться? 3 Ранней весной Тимофей познакомился с Верой Соро­ киной. Это было в фабричном клубе, куда цирковой ор­ кестр был приглашен на вечер, посвященный 8 марта. По обыкновению скучая и рассеянно осматривая сте­ ны клуба, Тимофей небрежно бил колотушкой по туго натянутой коже. Барабан сердился и кашлял, тарелки звенели сухим, надтреснутым звоном, треугольники беза­ лаберно тенькали под ударами железной палочки. Но все эти звуки покрывались мощными голосами медных труб. На жалобные вздохи старого барабана никто не обращал внимания. В просторном зале, танцевали фабричные девушки. Вечер еще только начинался, людей было немного, но праздничное веселье уже царило здесь.