b000002475

виде ее публика кричала от восторга. Д аж е оркестра совсем не было слышно во время ее выезда. Стройная синеглазая девушка, обтянутая черным трико, стоя на спине лошади, раскинув тонкие смуглые руки, летала по манежу, словно ласточка перед грозой. Когда Прачкин, повернувшись к арене, впервые уви­ дел Марите, он был поражен. «Вот та, о которой я меч­ тал», — подумалось ему. Барабан Тимофея в этот вечер то и дело бухал не­ впопад. 2 Вечером барабанщик долго топтался около служеб­ ного входа и порядочно прозяб на осеннем ветру, но по­ говорить с Марите не довелось. Приехавшая на «Моск­ виче» мать увезла ее домой, и Тимофей едва успел ск а ­ зать: «Добрый вечер». В ответ девушка кивнула голо­ вой и взглянула на Тимофея с удивлением. На другой день, задолго до начала представления, Тимофей впервые забрался в ту часть цирка, где нахо­ дились артистические комнаты, зверинец и конюшня. «Попробую адрес узнать — решил он. — Ведь если мать всякий раз будет приезжать за ней, никогда не удастся познакомиться. Надо написать ей письмо». Тут Прачкин встретил единственного человека — ста­ рика с метлой, который, покуривая трубку, меланхолич­ но подметал пол, поднимая облака пыли. «Этот не зн а ­ ет, конечно...» Но старик знал, что нужно. Н а вопро: Тимофея, он ответил: — Заболела наша Марите. В больницу ее увезли. Утро застало Тимофея в больничном саду. Прачкин торопливо ходил по аллее, курил сигареты. Под ногами шуршали желтые листья, хрустели сухие веточки, полу­ голые липы и клены, казалось, тянулись к нему сучья ми. Тимофей недолюбливал осеннюю погоду, и не в его привычке было любованье прелестями увядающего сада. Но, странное дело, сегодня с ним снова происходило что-то такое, чего он не замечал раньше. Под окнами больницы качались от легкого ветра почти безлистые мальвы. Кремовые, розовые и сиреневые цветы словно приглашали посетителя, советовали торопиться. «Да, да! Как же я приду так? Надо купить цветов». Он хотел