b000002475

кровать. Посмотрев с минуту на Тамару, он протянул руку к выключателю и погасил свет. 4 Проснувшись, но еще не открывая глаз, Тамара ск а­ зала: — Я хочу пить... По привычке она хотела прибавить имя мужа: «Гера», но вспомнив происшедшее, смолкла. Ей никто не ответил. — Лева, ты слышишь? Молчание. Пересохшие губы капризно надулись, но она попрежнему леж ала в полузабытьи. Наконец, она с трудом приподняла голову от подушки и открыла глаза. Она была одна в кровати. Комната оказалась пустой. Резким жестом сбросив одеяло, Тамара свесила ноги с постели и, встревоженная неясным предчувствием, бы ­ стро поднялась. Голова болела, сердце стучало глухо. Она окинула взором комнату. В глаза бросилась записка, леж ащ ая поверх груды белья на стуле. Поспеш­ но схватив листок, щуря глаза, с круто загнутыми ресни­ цами, она принялась читать. Но уже пробежав первые строки, Тамара стиснула зубы. Она читала и не верила написанному. «Благодарю за ночь, полную блаженства. Ты — великолеп­ нейшая из женщин, встречавшихся мне. Оставляю сто руб­ лей—их вполне хватит, чтобы доехать до дому. Советую вер­ нуться к старичку-бухгалтеру. Он простит красотку-жену и по­ полнит твою кассу, а эти денежки мне понадобились. Не пы­ тайся разыскивать меня — это ни к чему не приведет. За мо­ им «Москвичом» клубится дорожная пыль, мелькают километ­ ры... Прощай, Томочка, не грусти и не скучай! Целую крепко, рыжая киска...» Если бы под Тамарой сейчас провалился пол и она пролетела бы в какое-нибудь сырое и темное подземелье, то и тогда она меньше бы была поражена, чем содержа­ нием этих немногих развязно-насмешливых строк. Она заглянула под кровать. Чемодана не было. Вместе с Л ё­ вой исчезли сумка, золотые часы и десять тысяч рублей, взятые на дорожные расходы... Правда, в последний час перед отъездом у Тамары еще хватило благоразумия спрятать остальную сумму у сестры, на дне комода, под кипами шерстяных и шелковых отрезов.