b000002475

ную конеферму. Приходи как-нибудь—я тебе покажу. Пастух отхлебнул из кружки и продолжал: — Ну, Алешка, значит, начал мне жаловаться: — Не могу, говорит, дядя Вася, больше пасти! Отпусти меня. Боюсь, слышь, как бы этот Тихоня меня в лепешку не раздавил. А то, говорит, чего доброго, рогами пронзит насквозь — вот тебе и помирай. Я подпаска спрашиваю: — Ты, Алешка, не побил ли его? Алешка говорит: — Был такой грех. Зашел он в овес, я ему там луп­ цовку и задал. А мало того — и в стойле еще кнутом напорол как следует. — Ну, парень, в стойле ты его побил напрасно. В овсе он знает за что, а вот в стойле — зря. Не отпустил я тогда Алешку, а только посоветовал— быть с Тихоней поласковей. Он и забудет. Но, знать, Алешка не послушался. У него насчет быка свой план был. Хотел он, видно, его проучить. Я на него за это дол­ го сердился. Однажды после полдня стал Алешка стадо перего­ нять со вторым подпаском Андрюшкой. А с ними еще приятель был — Витька. Такой парень бесшабашный, занозистый и тоже с кнутом. Наверное, сговорились они. А я всю эту историю уже после узнал. Алешка-то передом пошел и укрылся в долок, по ко­ торому мы стадо гоняем. И только что стадо поровня- лось с тем местом, где стоял лукавый подпасок — бык увидел его, заревел и за ним. Андрюшка с Витькой распустили кнуты и ждут. Алешка мимо них бегом. Тихоня вмахи за ним. Витька пропустил немного быка, да как шарахнет его кнутом по левому боку. А Андрюшка в тот же момент — по правому, да эдак озорно, с протяжкой. Бык замычал, обернулся и—за обидчиком. Язычище высунул—вот т а ­ кой, на траву слюна бежит. А Витька сзади хлещет бы­ ка и кричит: «Алешка, не зевай!». Тот оборачивается да как хлестнет быка с подсеком под перед. Тихоня сразу упал на колени, потому что Алешка кнутом опутал ему передние ноги. И тут приня­ лись они его в два кнута пороть. И давай, и давай, аж пыль идет. Бедняга поднялся, порвал Алешкин кнут, но видит, дело плохо и пустился от них наутек.