b000002475

Меня удивило, как он, пожилой человек, не постес­ нялся одеть синие, с красным кантом галифе, так здорово мог ездить верхом, был подвижен и ловок, словно юно­ ша. На груди у него я заметил два ордена. От этого его потертая, подпоясанная широким солдатским ремнем и сильно выгоревшая гимнастерка выглядела парадно. На ногах у него были легкие хромовые сапоги с корот­ кими голенищами, на запястье болталась запыленная ре­ менная плеть. Я предложил ему чаю. Видимо, он хорошо знал лес­ ной обычай: не стал противоречить и от угощенья не от­ казался. — Вы кто — лесник? — спросил я. — Нет, я пастух здешнего колхоза,— с достоинством ответил он и назвал себя: — Василий Филиппович Бере­ зин, может, слыхали? Конечно, я слышал эту фамилию. Бывший боец П ер­ вой Конной, прославленный в боях и в труде — старый буденновец хорошо знаком в наших местах. Колхоз, где он работал, был одним из лучших в районе. Я отрекомендовался ему, назвал полностью свой вы­ сокий чин: ее величества Природы слуга и повелитель, моей супруги постоянный неприятель, по рыбной ловле профессор, а попросту сказать—чудак-рыбак, перед всей деревней конченый человек. Пастух рассмеялся. — Нечего сказать, чин у вас подходящий, подстать моему и даж е хлеще. Ну, значит, с этой минуты мы с в а ­ ми — друзья. Только вовсе вы не конченый человек и напрасно так рекомендуетесь. Вы, я вижу, человек весе­ лый и, значит, нужный. Как ни хорошо одному в лесу, а все же соскучишься по человеку, и очень тянет поговорить с кем-нибудь, по­ балагурить, а коли придется — то и шуточку отпустить. Пастух, как и рыбак, тоже больше всего находится один и по людям скучает. Поэтому мы с Василием Филиппо­ вичем быстро поняли друг друга. Он пошутил: — Как же вы, Матвей Семенович, людской молвы не боитесь? Ведь, говорят, кто рыбу удит, у того в доме век ничего не будет... — Мне терять нечего,— в тон ему ответил я. — У ме­ ня особых богатств никогда не бывало, да они мне и не