b000002474

— Тут другое, — уклончиво ответил Степан Андре- евич. — Что бы там ни было, — неожиданно заключил Ки- рюхин, — вы постугіили благородно. Спасибо вам! Он крепко пожал руку Перегудову. И тут мы все по- думали, что угрюмство его напускное, а в душе он такой же хороший человек, как болыпинство жителей Ме- щеры. Наступило утро. Облака над лесом порозовели, от реки серой пеленой поднимался туман. Слышно было, как лошадь звучно щипала траву. На соседнем болоте затрубил журавль, ему отозвался второй, потом третий. Их трубные звуки были подобны гимну в честь насту- пившего дня. Молодой канюк высоко парил над лесом, делая большие круги, высматривая добычу. И лишь только он скрылся за чащей осинника, как слева, почти над самой рекой, с шумом пролетела стайка чирков, и мы слышали, как за Кустами, невдалеке от нас, они шлепнулись на воду. По примеру Кирюхина, мы тоже встали, и каждый стал заниматься своим делом. Предстоящий день хоте- лось провести с пользой. Одноглазый, гремя уздечкой, пошел запрягать лошадь. Ему, как он объявил, нужно было ехать в питомник за саженцами. Кирюхин, вскинув на плечо удочки, отправился на реку. Только Перегудов стоял неподвижно, смотрел куда- то далеко, поверх леса, и на добром загорелом лице его, еще не старом и очень симпатичном, вспыхивала груст- ная улыбка, которую он, по-вйдимому, не в силах был сдержать. На собаку, что льнула к нему, не обращал внимания. Степан Андреевич, очевидно, заново пережи- вал все то, о чем только что рассказывал. — Нам пора, — тихо сказал я, застегивая куртку и невольно любуясь стройной осанкой друга. Перегудов, словно очнувшись от сна, взял ружье и, свистнув собаке, молча, спорым шагом пошел по тро- пинке. Небо на востоке все больше разгоралось, словно кто- то разжигал там огромный костер, а в противоположной стороне, в синей дымке далеко-далеко виднелся зелено- ватый клинышек березовой рощи, — той рощи, через ко- торую шла дорога на станцию. И туда, в эту сторону, спокойно, неторопливо несла свои воды тихая Бужа.