b000002474

— Ишь ты, экономка, нечистый^ дух! — проворчал Одноглазый. — Что же вы ей посоветовали? — Мы потом не раз возвращались к этому разговору. Я, конечно, не хотел отпускать, но она заупрямилась, вижу, что ничего тут не поделаешь. Тогда я сказал, что если уж она так твердо решила учиться, то и Колхоз наверное, в этом ей должен помочь. Ведь Таня все вре- мя имела много трудодней. А она мне наотрез: — Не хочу. — Так отец с матерью помогут. — Отец у меня, как вы знаете, не родной, а у матери денег нет, да она и не хочет меня из дому отпускать. Однако дело не в этом — я сама не желаю у них одал- живаться. Таня горестно махнула рукой и отвернулась. Она была с характером, эта взбалмошная девчонка. — А я что говорил? Вот она, обыденка треклятая. Ее не перешагнешь, — с каким-то демоническим торжест- вом вставил Кирюхин. А Перегудов продолжал: — Тогда, — решительно объявила мне Таня, — завт- ра же, без копейки в кармане, как Ломоносов, уйду я свое заплутавшее счастье по белу свету отыскивать'. — Своевольная девица! — Что было делать? Не мог я оставить Таню в таком ужасном положении, допустить, чтобы она терпела бед- ствие. А я знал, что она от своего ни з а что не отступит. И тут махнул я на все рукой и совершил поступок, за который потом не раз упрекали меня люди. Вечером сел на велосипед, поехал домой и к полудню следующего дня вернулся с деньгами. Было у мёня четы- реста рублей на сберкнижке, да сотню занял у соседа. — И взяла она у вас эти деньги? — с недоверием спросил Кирюхин. — Нет, сам вручить деньги Тане я не решился и пере- дал их дяде Кондратию. Я очень просил помощи и, как мог, рассказал о мечтах девушки, объяснил свой план. Деньги он должен был вручить Тане от себя, а меня не выдавать. Он сказал: — Поступай как хочешь, но знай — я этого дела ни- как не одобряю. Деньги'Татьяне передам, раз ты про-