b000002474

щеру, хорошая она, но все-таки словно неведомая сила тянет меня уехать отсюда, белый свет поглядеть. Нра- вятся мне просторы наши, ширь необъятная, Волга, Енисей, Байкал, Ангара — вся Сибирь и Дальний Вос- ток — вот что не выходит у меня из головы. Они меня покоя и сна лишают. Прекрасная наша страна, родина моя милая. Посмотреть бы на нее хоть одним глазом. А из этого леса, Степа, многого не увидишь. — Да уж, если честно признаться — наша Бужа не река, а лужа, — прогудел Кирюхин. — Что же ты, — спрашиваю я, — в туристы хочешь зацис.аться? — Нет, говорит, Степа, ты меня не понял. Если я ког- да-нибудь поеду в те края, так не прогуливаться, а стро- ить и жить. А я в это время думал предложить ей свой дом с виш- невым садом и верандой, объявить, что она будет хозяй- кой в этом доме и что ничего ей больше — ни Ангары, ни Енисея— ,не нужно. Про себя я улыбался, радуясь этой мысли, а вслух спросил серьезно: — Как же ты хочешь осуществить свои грандиозные планы? — Ты не смейся, а лучше посоветуй, как поступить. — Нет, ты скажи, как сама думаешь?,^ — А я тебе говорила. Буду учиться. И если бы у меня были сейчас деньги, хотя бы пятьсот рублей — в один день собралась бы да и уехала отсюда. По правде ска- зать, и так жалею, что год бесцельно пропал. — Уехать — куда? В Москву? — Не обязательно в Москву. Может, в другой какой город, где есть институт. Хотя бы в Рязань. Или к вам, во Владимир. Ты ведь не против, что я поеду в ваш город? Она спрашивала серьезно, без улыбки, но как будто дразнилаі, и я в это время сердился на нее. — А почему это ей понадобились пятьсот рублей — ни болыие, ни меныпе? — с подковыркой спросил Кирю- хин. — Ну, это она сама так решила. Думаю, говорит, что меньшей суммой не обойтись, а болыие не надо. Она-так сказала, от лишних денег на баловство потянет. Кино, конфетки, мороженое. Нет, этого, говорит, я не почу. Ме- ня мать учила не быть транжиркой.