b000002474

— Да , значится:. Не люблю его. И в том, что колхоз у нас все-таки хороший, — тут его заслуги нет никакой. — Что же? — Про него бабушка сказала: «У тебя, говорит, Ти- мофей, обычай такой: ешь, чтобы голова тряслась, а ра- ботай, чтобы волосок не дрогнул». Он — подмижуй. В наш дом пришел, так поначалу был скромным, ти- хоньким, а потом... Бывало, меня так и подмывает сказать ему что-нибудь резкое, а мама сразу заметит, прижмет к себе, поцелует и попросит: «Не надо, дочка!» А я вся дрожу. Таня рассказывала не очень связгіо, но я слушал ее внимательно, и слова ее пробуждали во мне множество новых мыслей. Она, по-видимому, обладала каким-то особым даром проникновения в жизнь, который был мне недоступен. Ведь в такой обстановке я, кроме общих фраз, ничего не мог сказать Тане, не сумел бы дать ей ни одного дельного житейского совета. Воистину говорят: на всякого мудреца довольно простоты. В то время она имела право сказать, как тогда на охоте: — Вы учитель? Что-то не похоже... Но меня это не смущало. Сознание ее превосходства мало-помалу укрепилось во мне, и я смотрел на эту девушку все с болыпим уважением. Признаться, я даже немножко по-хорошему завидовал моим коллегам — Таниным учителям, которые сумели так высоко поднять эту деревенскую девчонку. Завидовал и гордился ими. «Вот молодцы», — думал я. Постепенно и я становился другим. Сама того Ие зная, она, с ее совершенно иной жизнью, о многом заетавила подумать меня. Встречи с ней становились все более необходимыми. Я часто ездил на Бужу, и всякий раз охота моя длилась три-четыре дня, а то и всю неделю. Было мне в ту пору, друзья, всего двадцать пять лет. Вот вы давеча про жѵравля тут рассказывали. У каждо- го из нас в жизни есть такой журавль. Разница лишь в том, что одному он выклюет глаз, а другому — сердце. Так прошло это памятное лето. И все тогда — этот б°Ф> и Бужа, луга, охота, даже облака и звезды были для меня необыкновенными, полными особого смысла. И очарованный природой,, близостью красивой и умной девушки, я так далеко ушел в чувство, в интимный мир, что, признаться, подчас самому стыдно. Словно не было