b000002474

бун. Вижу — управляет им девушка, да так смело, будто век этим занималась. Лошади в табуне все гнедые, сытые и крепкие, как звери, и среди них— на это я сразу обра- тил внимание, — неуемно резвилась тонконогая рыжая кобыла с белым пятном на лбу. — Звездочка, Звездочка, Звездочка! — звала ее пас- тушка. Та послушно отликалась на зов хозяйки, под- бегала к ней и получала что-нибудь лакомое. Видно, что Звездочка была любимицей. Я подошел к девушке, и, как полагается вежливому кавалеру, отрекомендовался. Зовут, говорю, меня Степан- Андреевич, как видите, охотник, а сам из города и по специалности учитель. Словом, все по форме. Спросил, как ее зовут. — Таня Спиридонова, — просто ответила она и спе- шилась. — А я вас узнала. Мы с Таней присели на траву в тени плакучих ив и мало-помалу разговорились. Надо вам признаться, что был я в ту пору молод, зе- лен, как стручок гороха, и не стыжусь признаться, — по-телячьи глуп. Знаете, бывает такое у человека: учил- ся, получил заветный диплом, стал работать и, кажется, всего достиг и желать болыпе нечего. Жили мы тогда вдвоем с матерью, семья наша обес- печена, был свой домик с вишневым садом и с верандой на южной стороне города. -Мать в свое время слишком многое мне отдала, всем жертвовала, когда я учился, — тянула меня кверху изо всех сил и теперь не могла нара- доваться на сына, считала меня человеком необыкновен- ным. Конечно, мне она этого не высказывала, но когда в доме случались гости, я частенько слышал за спиной ее реплики: — Он у меня талант! Молодчина, умница, весь в отца! В этом она ничем не отличалась от других матерей, и ее можно понять и простить. Дело, однако, не в этом, а в том, что в такой обстановке и подкрадывается к нам пагубная хворь, — житейское наше благополучие, а с ним и равнодушие к земным страстям, к горю и к ра- дости. Себя считаешь верхом совершенства, сам черт тебе не брат, и ничего тебя не волнует. Что остается делать? Обществу ты полезен и ценим, жить можешь в свое удовольствие, черпай полной чашей, держись на