b000002474

косившись на шляпу, и по тону, каким это было сказа- но, мы все поняли, что он хочет что-то рассказать. И тут у меня мелькнула мысль, что хотя и знаком я с Перегудовым несколько лет, но в сущности знаю об этоьі человеке очень мало, — лишь то, что касается его привязанности к охоте, да отчасти работы в школе, а о прошлом его и тем более о семейной жизни, о личных симпатиях, о тайниках его души и вовсе ничего не знаю. Как-то так получилось, что разговоры наши вертелись большей частью вокруг природы, охоты и рыбной ловли, а все остальное будто по уговору мы старательно обхо- дили. Знал я стороной, что на работе Перегудов не на плохом счету, убедился, что человек он не зряшный, сдержанный, не болтливый, как принято у нас назы- вать — не привередливый, и считал, что этого довольно. Теперь впереди была короткая ночь, о сне не думалось, и всем хотелось послушать, что расскажет Степан Ан- дреевич. — Охочусь я здесь давно, еще с отцом впервые приу- чался к ружыо, — начал Перегудов. — Места эти сильно мне полюбились. — Местность наша хорошая, что и говорить, — под- хватил Одноглазый, подкладывая дров в костер. — И не в красоте природы главная суть, а в людях, — продолжал охотник. — Народ тут замечательный жи- вет, трудолюбивый, мечтательный, — это я с первых лет приметил. Жадности в людях нет, той страшенной крестьянской скупости, что свойственна была в прошлом некоторым беднякам, людям слабым, словом, не было в них той скаредности, что сердце и мозги иссушает, прев- ращает человека в троглодита, идолопоклонника, раба копейки. Степан Андреевич помолчал, вспоминая что-то да- лекое, лишь ему известное, и, очевидно, решая — поде- литься с товарищами или обождать. Но дело было на- чато. . — Я вам расскажу, как познакомился здесь с одной девушкой, только вы, по;калуйста, надо мной не смей- тесь и не подумайте, что речь пойдет о любви... — А чего ее стесняться, любви-то? В тбм изъяну ни- какого не видим. — Милее всего, кто любит кого. — Тогда слушайте. Сидели мы раз с дядей Кондрати