b000002474

Кураев хотел сказать Сергею еще многое, но не стал продолжать разговора и лишь подумал: «Хорошо, что мысль не угасла в нем, а раз он думает о своей судьбе, о людях, о жизни — значит, все снова ста- нет на свои рельсы». V. Спать Кураеву постелили в клети. Смертельно устав- ший за день, слабый от болезни, он уснул непробудным сном. Проспал недолго. Приглушенные ночные звуки разбу- дили его. Шумно и тяжко вздыхала за тонкой стеной ко- рова, гремя ошейником, ногой чесала за ухом собака, спавшая на тощем тюфячке в сенях. По временам она ти- холько скулила и зевала, слышно было клацанье ее зу- бов, когда она принималась ловить блох. Куры беспо- койно возились на повети, тревожно вскрикивая в чут- ком, коротком птичьем сне. Потом все стихло, но через какое-то время над самой головой Федора страшно заво- зился, забил крыльями и звонко, во все петушиное горло заорал кочет. И тотчас на селе ему откликнулись десят- ки других горластых петухов, и эта дружная, хотя и не- стройная, ночная перекличка и досаждала, и нравилась Федору, и смешила его. Пришли на ум слова деда: «Пер- вые кочета полночь отпевают, вторые чертей разгоняют, третьи солнышко на небо зовут». Он говорил это внуку Федьке лет сорок назад, но слова запомнились, хотя те- перь К у р а е в у казалось, что было все это — ,и босоногое детство, и старик с его потешными рассказами — так же далеко от нынешней ночи, как времена царя Ивана Гроз- ного или Бориса Годунова. Шорох ветвей в саду, все эти деревенские звуки, от которых он давно отвык, вчерашний разговор напомнили вдруг Федору Андреевичу годы молодости, сватовство Сергея, короткую любовь к Фросе, разлуку с ней. Она спит, наверное, тут в избе, рядом со своим мужем, кото- рый, кажется, разлюбил ее, и, быть может, тоже вспоми- нает о своей светлой юности. В доме Фроси уже готовились к свадьбе, Сергей хо- дил тогда к ним на правах жениха, а Федор вое еще не мог, не хотел понять, что Фрося для него потеряна на- всегда. Он еще шептал ей при встре1^ дерзкие слова, в