b000002474

могая боль и слезы. — Ружье ему накануне купил, хотел меткой стрельбе научить. Уж так он был рад подарку, так рад. Пушкина мы с ним вместе читали, Гоголя. А Фрося что? Разве она может это понять? На лице его -промелькнуло выражение грустной от- чужденности. — Станешь ей говорить, а она молчит, застынет, как истуканша, и ни слова. Не человек, а каменный идол, на степном кургане в землю врытый. «Поумнела она», — вспомнил Федор Андреевич слова супруги. В эту минуту дверь в кухню распахнулась, и в ком- нату стремительно вошла Фрося. Вид у нее был страш- ный, глаза горели. Платка на ней не было, золотистые волосы вольно рассыпались по плечам, в руке она дер- жала решето. — Неправда твоя! — высоким, срывающимся голосом выкрнкнула она. — Не каменная я! Сами вы идолы, ис- туканы Галилёйские! Пялите бесстыжие глаза да еще рзссуждаете. А мне-то каково переживать, вот тут все го- рит. — Она приложила ладонь к груди и тяжко вздохну- л а .— Сердце как углем жжет. Слезы вдруг в два ручья полились из ее глаз, она бро- сила в угол решето, как подкошенная, рухнула перед ди- ваном на колени и, уткнувшись лицом в подушку, громко зарыдала. — Один-единственный он у меня был, милый сыночек Юрочка, — причитала она. — І\ак сирота горькая, были- ночка тоненькая, без отца вырос... Легко ли бгало мне его растить, как вы на войне были... Не сладкая она, сол- даткина жизнь. А я вынесла, все ради него перетерпела. И нету теперь его, нету, голубчика сизокрылого... Не сбе- регли... А-а-а! Убежать хотелось, заткнувши уши, от ее воя. Случайно подслушанный разговор мужа с Федором открыл Фросе многое такое, чего она не знала, подтвер- дил то, во что она не верила, о чем лишь смутно догады- валась. Она чувствовала, что сегодня может произойти у них примирение, если только она найдет и скажет Сергею нужные слова и он сумеет ее понять и правильно на них ответить. Но слишком горько было теперь у нее на душе, воспоминание о сьше заглушало все остальное. Ей хоте-