b000002474

солнце, шатер ветвей образовал легкую зеленоватую тень. Под липами стояла грубо сколоченная скамейка, а на ней сидел Сергей. Очевидно, долго сидел он так с опущенной головой, мрачный, нахмурившийся, одетый по-дорожному. В первую минуту он показался Федорѵ нетрезвым, и неприятное чувство невольной досады и огорчения шевельнулось в его душе. На спинке скамейки висел хорошо знакомый Федору туго набитый чем-то зеленый заплечный мешок, к нему было прислонено ружье в чехле. У ног Воскобойникова, уткнувшись носом в протянутые лапы, лежал разморен- ный жарой крапчатый сеттер Барбалет, который даже и подняться не пожелал при приближении постороннего человека. На ногах охотника обуты те же, что и прежде, болотные сапоги с раструбами, но в них отсутствовал те- перь тот особый шик, который был присущ им в старые времена. Щетка давно уже не прикасалась к ним, и они не блестели, как прежде. Дорожная пыль, густо покрьгв- шая сапоги, свидетельствовала, что владелец не разлю- бил путешествовать. — Здравствуй, Сергей Григорьевич, — сдержанно ска- зал Федор, подойдя к Воскобойникову. Тот поднял голову, нехотя взглянул на пришедшего и, словно не узнав его, не трогаясь с места, вяло протянул другу широкую, как весло, ладонь. Федор пожал его ру- ку и не ощутил в ней прежней силы. «Болен он, что ли? — соображал Кураев, растеряв- щийся от столь холодной встречи, и прежнее чувство умиротворения, всю дорогу не покидавшее его, вдруг ис- чезло. — Видно, некстати мой пр,иход». Он сел на скамейку, вытер платком пот с горячего лба и, глядя на друга искоса, но с большим вниманием, тихо спросил: — Что с тобой, Сережа? Беда, что ли, какая пряклю- чилась? Скажи. — Ухожу я, Федор. Совсем ухожу отсюда. Постыло все... Воскобойников сделал неопределенный жест, махнув рукой в сторону своего дома, и с досадой отвернулся. Плечи его опуетились, спина ссутулилась, и весь он был, как надломленный дуб. «Попить бы мне», — с тоской подумал Кураевитоль- ко теперь по-настоящему почувствовал, как устало все