b000002474

Хворал он долго и был теперь бледен, худ и костляв. Щеки его ввалились, туго обтянутые белой кожей скулы заметно выпячивались, нос как будто вырос, стал очень болыиим, так что даже самому Федору Андреевичу пос- тоянно хотелось потрогать его рукой и немножко оса- дить. На Кураеве была фуражка с эмблемой, формен- ный кондукторский китель с железнодорожным значком на левой стороне груди, черные суконные, тоже формен- ные брюки с-зеленым кантом и простые, сильно разно- шенные и плохо зашнурованные ботинки. Когда-то ки- тель шили по мерке, но теперь он был широк Кураеву, болтался, мешковато висел на нем, на локтях виднелись занлатки. Воротник тоже оказался слишком большим, тонкая шея вся вылезала из него, виден был твердый и острый кадык. Накануне Кураев иостригся и побрился, щеки его, выскобленные до синевы, местами казались посыпанными порохом, но все же выглядел он помоло- девшим, и, судя по глазам, — веселым и довольным зате- янной прогулкой. В селе Кураев, как и всегда, намеревался остановить- ся в доме свояка — жениного брата, с которым была у него давняя, особая дружба. Свояк его был телосложе- ния крупного, здоровый, физически очень сильный чело- век. Он и в школе, где они вместе учились, был сильнее всех, всегда заступался за тщедушного Федю, нещадно колотил дразнивших его мальчишек. В молодости был Сергей лесорубом и сплавщиком, немало походил с топором и багром по северным лесам и рекам. Потом он, хоть ,и в разное время с Федором, вступил в партию, работал избачом, был секретарем Сельсовета. В те годы Сергей писал заметки в районную газету и сочинял лирические стихи, которые подписывал полным именем: Сергей Воскобойников. Как-то Сергей оказал серьезную услугу Федору, дал ему дельный совет, а когда тот стал благодарить, с доса- дой махнул рукой и сказал: — Э, полно, Федя! Какие между нами счеты? Всем из- вестно, что слово друга, сказанное вовремя, может спас- ти человека от гибели. Федор вспомнил теперь, что эта привычка произно- еить всякие изречения постепенно укрепилась у Сергея с тех пор, как он стал селькором. Афоризмы его Кураеву нравились, хоть и не всегда были понятными.