b000002474

Года через четыре в дом на зеленой набережной поч- тальон принес небольшой пакет. Савельев был в плохом настроении и лишь пб обязанности вскрыл полученное. В конверте оказался сборник рассказов «Первый сноп», в симпатичной, красочной обложке, с дарственной над- писью: «Дорогому Андрею Дмитриевичу...» «А! Собрал-таки свой первый урожай упрямый трак- торист Василий Деревенцев!' Молодец! Так и надо», — подумал Савельев. И ему невесть отчего стало так хоро- шо, что его, словно новичка, с неудержимой силой потя- нуло вдруг к писательскому столу. КЛАД В Клязьменске все знали высокого худого человека с вытянутым лицом, широкими угольно-черными бровями и седой головой. Носил он вместо галстука пестрый бантик- бабочку и всем видом своим походил на заезжего италь- янского тенора. Это был Павлин Давыдович Гудов — корреспондент телеграфного агентства. По утрам он выходил на прогулку. У него была за- метная размашистая походка: шагая, он раскачивал кор- пус, кренился влево и вправо, голову держал высоко под- нятой, словно кубок с пенистым вином. После прогулки Гудов заходил в редакцию — в коридорах, в комнатах подолгу звучал его сочный, поставленный, как у хороше- го певца, голос. — Между прочим, знаете что?—нависая над собесед- ником, говорил Гудов. — Да нет, где же вам... И начинал рассказывать какую-нибудь историю. Мо- жет, совсем пустяковым был случай, о котором шла речь, пусть мелка, словно мошка, была мысль, что развивалась Павлином Давыдовичем, но он так умел подать ее слу- шателю, так энергично жестикулировал, вертел своим зо- лотым перстеньком перед глазами собеседника, что все сказадное воспринималось, как и впрямь нечто важное. Павлин Давыдович концами тонких, холеных пальцев отгонял невидимых насекомых со лба, щек, бровей, с большого мясистого носа. Он то склонял, то высоко под- нимал голову, широко открывал и щурил в узкие щелки глаза, то и дело поправляя прическу. Он делал все это