b000002474

Я люблю и уважаю классиков, но, Андрей Дмитрие- вич, не надо же делать из них идолов, имена превращать в иконы. Это ведет к застою, порождает робость, ослаб- ляет силы. На пользу ли это? Если всю жизнь внушать: все равно лучше не сделаешь, как ни старайся, то можно притупить остротувосприятия, сознательно погасить вче- ловеке огонек, погубить в нем энергию, стремление к творчеству. Кому это нужно? Я, конечно, еще кутенок и слаб, но все же не могу молчать, душа протестует. Он был хорош в эту минуту. Загорелые скулы его стали медно-красными, в глазах появился тот блеск, что сопутствует горячей взволнованности. «Я мыслю пра- вильно, — говорил его взгляд, — жаль, что доказать как следует не умею». Андрей Дмитриевич думал в эту минуту о своем. Все эти мысли были у него в молодости итеперь прошли. Ва- силий отчасти прав, и все же не эти соображения главное в литературном деле. Самое важное для него заключа- лось в другом: познать человека, и не просто как своего соседа и приятеля, а во всю глубину его общественного бытия. Проникнуть во все душевные тайны и прозрачно отразить их на своих страницах. Он вспомнил, как года- ми сам добивался признания, какие преодолел трудно- сти, и невольно проникался уважением к самому себе за неведомый людям подвиг. Как передать все тонкости это- го дела гостю-трактористу? Как? Трудно это, а надо. А он, кажется, восприимчив. Поймет со временем. Осилит. Опасения Василия о том, что кто-то ставит препоны его вдохновению, казались напрасными. Нужно молча делать свое дело, а работа сама за себя скажет. Если ты добился широты ума и сердца, покорил читателя мыслью своей — ты стал настоящим литератором и никакие клас- сные дамы не смогут зачеркнуть твоего труда. Нет, не смогут. И нечего их бояться. Но кому известна подлин- ная мера таланта? В одном только Савельев соглашался с гостем. Он спрашивал себя: за долгие годы я написал сотни расска- зов, а сказал ли людям все, что хотел? Если по-честному ответить, — не сказал. И десятой доли задуманного не сделано. А надо, хочется, ох, как желательно выложить людям все, чем богат, что имеешь за душой. Это было его главной мыслью. Ему вдруг, как в молодости, помеч- талось написать не сто рассказов, а сто книг. 2 * 19