b000002474

— Ты Чехова любишь? — неожиданно спросил Анд- рей Дмитриевич,—Антон Павлович великий был муд- рец, а пошутить любил. Он советовал родителям так: всякого только что родившегося младенца следует ста- рательно омыть и, давши отдохнуть от первых впечатле- ний, сильно высечь со словам,и: «Не пиши!' Не пиши!» Василий прихлебывал чай и настороженно молчал. — Горькая шутка, конечно. Но в ней есть здравый житейский смысл. Ты, наверное, полагал, тебе писать тяжко, а мне легко? Признайся, думал так? — Думал, — ответил Василий. — Это глубокое заблуждение. Пишу мучительно труд- но. Всякий раз хожу вокруг письменного стола, как во- круг личного врага. Заставляю себя браться' за работу силой. Выпадают, конечно, часы, когда тема увлечет, ра- ботаешь, чго называется, запоем, не помня себя, подолгу не отрываясь, и сколько раз бывало, что за ночь рассказ готов. Но взлеты мысли требуют такого расхода душев- ных сил, что после этого чувствуешь себя опустошенным, несколько дней ходишь, как ватный, нет сил руки под- нять. И все равно — такие удачи редки. Любой рассказ подолгу вынашиваешь в голове. Не хочу пугать, но чест- но признаюсь: труд наш и радостный, и тяжкий. Если, ко- нечно, ему отдаешься-весь. Недаром у нас говорят: не перо пишет, не чернильница, — пишет горючая слеза. «Хлеб придет на стол — люди оценят», — промельк- нуло у Василия. Враждебности в этом не было. Он чув- ствовал, что говорит с ним хозяин, как с равным, не уп- рощая речи своей, не подлаживаясь под его положение просителя из деревни и не опасаясь быть непонятым, а, значит, считая собеседника достойным и равным. И это понравилось ему. И все-таки в мыслях писателя была тайная снисходи- тельность мудрости. Это был вполне законный взгляд че- ловека старшего, опытного на незрелого собрата по пе- ру, только еще начинающего искать свое место в литера- туре. Так смотрит умудренный годами следопыт на юно- шу, впервые вступившего на трудную, полную неизвест- ностей охотничью лесную тропу. Савельев порылся на полке, достал тонкий журнал в красочной обложке и, протягивая Василию, сказал: — Вот полюбуйся, друг. Тут напечатан мой рассказ «Часы». Он тебе знаком? Так вот, чтобы написать эту