b000002474

— Поговорить хотелось бы. Слова были произнесены нерешительно, но Андрей Дмитриевич почувствовал всю их важность. — Отлично! Давно скучаю по собеседнику. Будем зна- комы. И идемте сюда, в тень. Маша! К нам гости! Писатель поставил белую сирень в ведро с водой и еще раз позвал Василия: — Вы не стесняйтесь, товарищ, прошу в холодок. Ос- вежитесь, глотните нашей водицы — артезианская, вкус- ная. «Совсем другое дело», — подумал Василий, вспомнив старую неудачу. Он снял зажимы с <брюк, поправил во- ротник, достал расческу и стал приводить в порядок ше- велюру. Чтобы дать гостю прийти в себя, осмотреться, хозяин ушел в комнаты, и Василий-оценил это. Ему стало вдруг хорошо в зеленом полумраке затянутой хмелем иростор- ной веранды с книжными шкафами у капитальной стены, и он решил, что выскажет Савельеву все, с іполной откро- венностью, коль .приехал в этот утренний час из села, до которого было неблизко. И пусть будет, что будет — раз в жизни. Он придавал этому значение почти мистическое. Но когда Андрей Дмитриевич сменил полотняную ру- башку на голубую шелковую сорочку и вышел на веран- ду причесанный, подтянутый, гостю показалось, что в нем переменилось многое, в осанке появилось нечто гор- дое, медлительное. Василий оробел и не знал, с чего начать. — Рассказывайте, мне интересно вас слушать, — прос- то подбодрил хозяин. — Вы мне почему-то понравились, — пробубнил,Васи- лий. — Так и быть, признаюсь вам во всем... Есть у нас на •'селе пяток заядлых любителей литературы, изредка пробующих перо. Среди них и я. Годов десять, еще со школьной скамьи, посещаю наш маленький литератур- ный кружок. Уважаю это занятие. Написал за все время, несколько рассказов. Один как-то послал в редакцию. Не напечатали. Это не беда, не слишком рассчитывал, да ответ получил грубый. Вроде я преступник какой или провинился в чем-то перед редакцией. Пусть бы по‘брани- ли меня, но справедливо, убедительно. А тут этого не по- лучилось. Показалось, что рецензент и рассказа моего